среди желтеющих трав беззаботно топталось целое облако цесарок. Рута прицелилась, сделала ещё шаг.
Под ногой хрустнула веточка.
Птицы среагировали мгновенно, и облако с криком, от которого заложило уши, поднялось.
Выстрел.
Стрела.
Ещё выстрел.
Свист.
Ещё свист.
— Два коротких! Идан! — вскрикнула Рута и, развернувшись, кинулась на звук.
— Стой! — окликнул Ель. — Забери птиц. Нельзя бросать добычу.
— Прости, — она вернулась на опустевшую полянку, подобрала две тушки, поморщившись, вытащила и засунула в колчан стрелы. Ноша вышла не из лёгких, и Рута перекинула дичь через плечо. — Бежим скорее, — сказала она, чувствуя, что ни у неё, ни у Еля не получится особо «скорее».
К полудню, однако, они подоспели почти к самой реке.
— Шшш, — зашипел маг лесов, хватая Руту за рукав. — Я слышу звон. А ты?
Рута прислушалась и кивнула. Звенели мечи. Звучали взрослые голоса. По спине пошёл холодок.
Рысь тревожно зарычала.
— Я вернусь за тобой, — прошептал Ель, укладывая на траву свою питомицу. — Обещаю.
Рябчика он тоже снял с пояса. Рута бросила рядом тушки.
Стараясь не производить лишнего шума, они крались от дерева к дереву и вскоре вышли почти на то же место, где и разошлись.
Идан и Миль дрались с мужчинами. Рута не могла определить, к кому принадлежали эти трое. Были ли они воинами или искателями. В руках у них мелькали и мечи, и кирки. Левая рука Миля безжизненно висела вдоль тела. Рута прицелилась. Она никогда не стреляла в людей. И тем более не убивала.
— Эй! — крикнула она, выходя из-за деревьев, чтобы привлечь внимание и не попасть в Идана.
Идан первым увидел её и кувырнулся в траву. Мужчина, в которого она целилась, остановился. Этого было достаточно. Пока он поворачивал голову, стрела уже вылетела и вонзилась в его правую руку.
Он вскрикнул и согнулся.
— Ах ты! А ну стой! — проревел кто-то с другой стороны, и из кустов откуда-то взялись ещё двое.
— Рута, беги! — закричал Идан.
Тот, которого она ранила, тоже что-то закричал. Но она не поняла ни слова. Иноземец, не иначе.
Она перевела лук в сторону тех двоих, но тут на неё налетел Ель, поваленный третьим мужчиной, который бросил Миля с Иданом и своим раненым приятелем и кинулся к ней.
Момент для выстрела был упущен, и Рута швырнула лук на землю, выхватив нож, хоть и не могла метнуть его с такого близкого расстояния. Ель уже катался по земле, обнявшись с противником. Ей ничего не оставалось, кроме как побежать, чтобы хотя бы увести парочку врагов подальше от ребят. Уж бегать-то она умела. Увернувшись от загребущей руки, облачённой в кожаную перчатку, Рута юркнула под застывший над землёй ствол и понеслась, прыгая через кочки. При этом она прекрасно осознавала, что далеко в лесу не убежишь и в какой-то момент ей придётся принять бой.
Рута слышала за спиной топот и тяжёлое хрипловатое дыхание, но не оборачивалась. Если бы немного увеличить расстояние, она могла бы метнуть нож в ногу преследователя. Опрокинутая и нависшая над землёй толстая ель дала надежду, и Рута, с разбегу уперевшись в ствол руками, перекинула ноги через себя. Приземлилась и рванула в кусты, чтобы приготовиться и встретить противника. Снизу донёсся отчаянный писк. Рута остановилась как вкопанная и ужаснулась: она чуть не наступила на гнездо. Птенцы, раскрыв жёлтые ротики, ловили клювами воздух, а их мать, растопырив крылья, надрывалась от крика.
Рута свернула в сторону, но не успела сделать и шага, как рука в перчатке с силой швырнула её на землю. Рута перекатилась через себя раз, другой, но мужик прыгнул прямо на неё, придавив своим лошадиным весом, и схватил за запястья. Нож оказался бесполезен. Рута извивалась, как дергкорская змея, но сил не хватало.
— Ишь ты, какая прыткая! Свей, кинь верёвку! Девчонку можно недёшево продать нашим друзьям.
— Она не продаётся! — раздался голос Идана, а потом и он сам показался из-за спины мужика. Он успел перехватить верёвку, брошенную Свеем, и уже обмотал её вокруг шеи сидевшего на Руте противника.
— Ах ты! — завопил Свей, кидаясь к Идану, но через мгновение замер, схватился за горло и захрипел:
— Нет…
Рута не понимала, что с ним, но, видимо, Идан ослабил хватку, так как мужик с лошадиным весом выпустил запястья Руты и повернул голову к Идану.
Парень лишь на секунду взглянул на него, и тот затрясся от страха.
— Пощади…
Тот пощадил, освободив его от верёвки, и теперь мужик отползал к Свею, прося пощады. Свей корчился на земле.
— Идан, что ты делаешь? — еле шевеля губами, проговорила Рута и отшатнулась, когда он посмотрел на неё чёрными блестящими глазами. Этот взгляд будто обжёг изнутри. — Не надо…
Парень зажмурился, а когда открыл глаза, к ним вернулся зелёный цвет.
— Прости, — он протянул Руте ладонь и помог подняться. — Не говори никому, прошу.
Она, сглатывая комок страха, кивнула.
Преследователи спешно убрались с глаз долой.
— А те трое? — спросила Рута.
— Тоже удрали, — дёрнул плечами Идан.
— Ещё бы… Значит, маг смерти?
— Да.
— И старший брат…
— Да. И отец, и дед.
— Значит, всё-таки у меня с Тайко уникальный случай, — хихикнула Рута, стараясь избавиться от застывшего в голове образа черноглазого Идана.
— Точно. Если только родители чего-то от вас не скрывают. Вы не так уж и похожи, — улыбнулся Идан в ответ.
— Эй! Это невозможно! Мы родились в один день. Просто Тайко весь в маму, поэтому и такой красивый. А я рыжая, как отец, — Рута опустила глаза. Неловко вышло.
— По-моему, совсем неплохо быть рыжей, как отец, — ответил Идан. — Гораздо лучше, чем быть, как отец, магом смерти, — вздохнул он с грустью в глазах.
Рута похлопала его по плечу. Он скрывает. Его можно понять. Пятеро взрослых мужчин разбежались, как пугливые цесарки, увидев подростка с магией смерти.
Из-за деревьев вышел Ель, обвешанный тушками и нёсший, как ребёнка, израненную рысь. Та смиренно лежала на руках своего спасителя, а Руте казалось, что бедный зверь наверняка предпочёл бы, чтобы ему помогли быстро и безболезненно умереть, нежели таскали бы по лесу. Однако Ель явно так не считал.
Несмотря на рану плеча, которую Ель уже успел обложить какой-то чудодейственной травой и перевязать рубашкой, Миль легко преодолел путь
