Рен пожал плечами и шепнул:
– Пожалуй. – И подмигнул ей.
Мелисса вдруг схватила его за руку.
– О, я вижу, вы уже познакомились, – сладко протянула она.
– Да. – Он улыбнулся. – Ты мне не говорила, что у тебя есть сестра.
Еще бы.
– Так вот, Мелисса, – продолжила миссис Хастингс, – мы с папой как раз говорили о том, куда бы тебе переехать на время ремонта. И я вот о чем подумала. Почему бы тебе не вернуться в Роузвуд и не пожить с нами несколько месяцев? А в университет будешь ездить каждый день, ты же знаешь, это не проблема.
Мелисса наморщила нос. Пожалуйста, скажи «нет», пожалуйста, – мысленно взывала к ней Спенсер.
– Видишь ли… – Мелисса поправила бретельку своего желтого платья. Чем дольше Спенсер на нее смотрела, тем сильнее было ощущение, что в желтом сестра выглядит нездоровой. Мелисса покосилась на Рена. – Дело в том, что… мы с Реном собираемся переезжать в таунхаус… вместе.
– О! – Мама улыбнулась им обоим. – Что ж… я полагаю, Рен тоже мог бы пожить у нас… как ты думаешь, Питер?
Спенсер прижала руки к груди, иначе сердце просто выпрыгнуло бы наружу. Они собирались жить вместе? А ее сестрица оказалась не робкого десятка. Спенсер могла только догадываться, что бы произошло, если бы она объявила такую новость. Мама уж точно сослала бы ее в подвал, а то и на конюшню. И Спенсер стала бы компаньоном лошадей вместо козлов[29].
– Что ж, я не возражаю, – сказал отец. Невероятно! – У нас гораздо спокойнее. Мама целыми днями пропадает на конюшне, а Спенсер, разумеется, будет в школе.
– Ты учишься в школе? – спросил Рен. – В какой?
– В старшей, – встряла Мелисса. Она впилась в Спенсер долгим взглядом, словно оценивая и ее облегающее платье для тенниса от «Лакост» цвета слоновой кости, и темно-русые волнистые волосы, и бриллиантовые сережки в два карата. – Там же, где училась я. Спенс, все забываю тебя спросить – ты в этом году президент класса?
– Вице, – пробормотала Спенсер. Она могла поклясться, что Мелисса уже давно об этом знает.
– О, разве ты не рада этому? – спросила Мелисса.
– Нет, – призналась Спенсер. Прошлой весной она действительно участвовала в выборах президента, но проиграла, и пришлось довольствоваться ролью «вице». Она терпеть не могла проигрывать.
Мелисса покачала головой:
– Ты не понимаешь своего счастья, Спенс, это така-а-ая головная боль. Когда я была президентом, у меня почти не оставалось времени ни на что другое!
– И в самом деле, Спенсер, у тебя и так большая нагрузка, – пробормотала миссис Хастингс. – Школьная редколлегия, хоккей…
– К тому же, Спенс, ты сможешь занять пост, если президент… ну, ты понимаешь… умрет. – Мелисса заговорщически подмигнула ей, но Спенс вовсе не собиралась поддерживать эту шутку.
Мелисса снова повернулась к родителям:
– Мам, у меня идея. Что, если мы с Реном поселимся в амбаре? И не будем мозолить вам глаза.
У Спенсер перехватило дыхание, как будто ее ударили под дых. В амбаре?
Миссис Хастингс поднесла палец с безупречным французским маникюром к таким же безупречно накрашенным губам.
– Хм. – Она неуверенно взглянула на Спенсер. – Дорогая, может быть, ты подождешь несколько месяцев? А потом амбар будет в твоем полном распоряжении.
– О! – Мелисса отложила вилку. – Я не знала, что ты собираешься туда переезжать, Спенс! Я вовсе не хочу доставлять проблем…
– Все нормально, – перебила ее Спенсер и, схватив свой стакан с ледяной водой, сделала большой глоток. Усилием воли она заставила себя сдержаться и не закатывать истерику перед родителями и Ее Совершенством Мелиссой. – Я могу подождать.
– Серьезно? – удивилась Мелисса. – Это так мило с твоей стороны!
Мама, просияв, накрыла руку Спенсер своей холодной тонкой ладонью.
– Я знала, что ты поймешь.
– Прошу прощения? – Спенсер отодвинулась и встала из-за стола. – Я вас оставлю на минутку. – Она пересекла палубу, спустилась вниз по ковровой дорожке лестницы и сошла на берег. Ей нужна была твердая опора.
Там, за пристанью Пенна[30], вырисовывались очертания Филадельфии. Спенсер села на скамейку и сделала пять «огненных» йогических вдохов. Потом достала свой бумажник и занялась упорядочением банкнот. Рассортировала бумажки в один, пять и двадцать долларов знаками в одном направлении, затем сложила их в алфавитном порядке, по буквам из длинной комбинации, напечатанной зеленой краской в верхнем углу. За этим занятием она всегда успокаивалась. Закончив с деньгами, она посмотрела на обеденную палубу корабля. Родители сидели лицом к реке, так что не могли ее видеть. Она порылась в своей рыжей сумке от «Хоган», нашла пачку «Мальборо», припасенную для экстренных случаев, и закурила.
От злости она делала одну затяжку за другой. Мало того что у нее подло украли амбар, так еще обставили это в такой вежливой форме, как умеет только Мелисса – внешне любезная и добрая, но коварная внутри. И никто, кроме Спенсер, этого не замечал.
Ей удалось отомстить Мелиссе только однажды, незадолго до окончания седьмого класса. Как-то вечером Мелисса и ее тогдашний бойфренд, Йен Томас, готовились к экзаменам. Когда Йен ушел, Спенсер подкараулила его у внедорожника, который он припарковал за сосновой рощицей. Ей хотелось просто пофлиртовать с Йеном – было обидно, что он тратит весь свой пыл на ее пресную, безупречную до кончиков ногтей сестрицу, – поэтому она по-дружески чмокнула его в щеку. Но когда он прижал ее к пассажирской дверце, она не стала сопротивляться и уж тем более убегать. Они оторвались друг от друга, только когда заревела сигнализация его автомобиля.
Когда Спенсер рассказала об этом Элисон, та назвала это предательством и посоветовала признаться во всем Мелиссе. Спенсер подозревала, что Эли попросту злилась, потому что весь год они соревновались в том, кто быстрее подцепит взрослого парня, и поцелуй с Йеном выводил Спенсер в лидеры.
Спенсер тяжело вздохнула. Она ненавидела, когда ей напоминали о том периоде ее жизни. Но дом ДиЛаурентисов находился прямо по соседству с ними, и одно из окон спальни Эли выходило на спальню Спенсер – так что Эли преследовала ее круглосуточно. Спенсер достаточно было выглянуть в окно, чтобы мысленно увидеть семиклассницу Эли, которая нарочно развешивала свою хоккейную форму у нее на глазах или, расхаживая по комнате, сплетничала по телефону.
Спенсер хотелось думать, что сама она изменилась с той поры. Тогда, в седьмом классе, они были такие вредные и злые – особенно Элисон, – но не только Элисон. И самым мучительным воспоминанием было… то, что случилось с Дженной. Всякий раз при мысли об этом Спенсер охватывал дикий ужас, и она хотела полностью избавиться от памяти, как в фильме «Вечное сияние чистого разума».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
