сделать в этой ситуации — пройти ее достойно. Чтобы потом мне за себя не было стыдно.
Гордо расправляю плечи и чуть приподнимаю подбородок.
— Итак.
Ян наблюдает за мной с интересом, как за диковиной зверушкой. Интересно, я удовлетворила его ожидания? Так он хотел, чтобы я отреагировала? Или ждал, что я закачу истерику? Хотя…какая разница? Мне плевать.
Я просто хочу все закончить побыстрее и уйти в свой мир. Пережить, а потом осознать. Когда это станет не так остро и больно.
— Ты просил решить, что я хочу оставить?
— Да, — спокойно говорит он, продолжая потирать стол пальцем.
К нам подходит официант.
Будто все против меня! Он предлагает заказать что-нибудь, и Ян долго пролистывает меню. Слишком долго. Словно хочет не сократить время переговоров, а растянуть его. Зачем? Ты специально?
Ай, ладно. Я просто себя накручиваю. Он всегда был придирчив к своему питанию. Интересно, а он помнит мои макароны с сыром?
— Блядь, что за дичь, — тихо шепчет он, а я краснею.
Нет, серьезно. Ты специально?! У этого ресторана есть звезда Мишлен, а он матерится. Как будто мы в закусочной!
— Ты можешь не выражаться? — шиплю, он бросает на меня взгляд и снова опускает его в меню.
— А ты могла выбрать место с нормальной едой?
— Здесь нормальная еда.
— Ну, да. Окрошка на шампанском с камчатским крабом. Звучит очень нормально.
Официант дико напрягается, когда получает злой взгляд моего почти-бывшего-мужа. Я же его в этот момент просто ненавижу! Сволочь такая. Знает, как я отношусь к еде, и плюет в очередной раз на мои интересы. Выставляет их бредом.
Я соглашусь, это вполне может быть и бред, но какая разница?! Если мне нравится. И мне интересно.
Перевожу взгляд на бедного мальчика и вежливо улыбаюсь ему.
— Он будет уху из судака и томленные в квасе говяжьи ребра.
— С…салат?
Еле сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. Салаты Ян не признает в принципе. Может даже оскорбиться. Мы же мужики, понимаете? Мужики не едят траву.
— Нет. Принесите еще тарт с земляникой и черный чай без добавок. А мне, — перевожу взгляд на Яна и чеканю, — Окрошку. На. Шампанском. С. Камчатским. Крабом.
Титов издает тихий смешок и закатывает глаза.
Хочу ему их выцарапать, но да ладно. Терпим, гнем свою линию, генерируем лед.
Официант смывается быстрее, чем комета разрезает ночное небо. Мы остаемся наедине, а я смотрю на него и думаю: может, и к лучшему? По крайней мере, теперь я смогу есть любую еду и не ловить на себе эти вечные взгляды и не слушать его подколы.
Сволочьсволочьсволочь.
— Я мог и сам заказать, — наконец говорит он, я киваю.
— Мог, но это слишком долго.
— Пытаешься от меня избавиться побыстрее?
Вопрос ставит меня в тупик, а потом дико злит. И это я пытаюсь от тебя избавиться?! Разве я звонила тебе в два часа ночи, чтобы поскорее организовать переговоры?! Козел!
— Да, — цежу сквозь зубы, — Я хочу закончить это побыстрее.
— Отчего же? — Ян расслабляет галстук и снова откидывается на спинку стула.
По-простому, сволочь, разваливается. Король мира. Чертов «биг босс». Чтоб тебя черти разорвали!
— Ах, ну да. Ты вообще любишь заканчивать побыстрее, да?
Немею от такой наглости. Я ведь прекрасно знаю, на что он намекает. Конечно. Одна неосторожная фраза! И вот. Мы обиделись.
Но, знаешь что?! Не мои проблемы. Больше нет. Ее. Другой женщины, с который ты трахаешься, потаскун. А мне нет нужды терпеть твой сложный характер. Больше нет. Мы почти в разводе.
Так что и на твои шпильки я отвечать больше не собираюсь.
— Полагаю, ты уже все решил.
Ян опять смотрит на меня слишком долго, будто прощупывает. Потом морщится. Ему что-то очень не нравится, а мне, уж простите, хорошо. Я этому рада. Во мне просыпается дикая фурия, которая просто мечтает снова и снова лелеять его отрицательные эмоции, как свое долгожданное дитя.
— Решил. А ты?
— И я.
Повисает пауза. Недосказанность витает в воздухе, но я стараюсь ее игнорировать и говорю.
— Я хочу дом и свою машину. Для детей — их квартиры и оплату обучения.
— Об этом необязательно было говорить, — цедит он, — Я не собираюсь лишать своих сыновей наследства.
— Ну, вдруг ты обиделся?
— Прекращай.
— Слушаюсь.
Киваю с сарказмом, Ян выгибает бровь.
Ладно, выскочило. Я не должна так ему отвечать, но сдержаться…когда ты уже сдерживаешь в себе слишком много? Слишком сложно.
Официант нарушает тишину, и слава богу. Отвлекает внимание на себя. Он ставит перед Яном порцию супа, передо мной мою.
Выглядит, конечно, эффектно. И вроде ничего особенного, но красивая сервировка, ровно нарезанные овощи и, само собой, веселые пузырьки делают свое дело. Я слегка улыбаюсь и медленно провожу ложкой по кусочкам в своей тарелки.
Это эстетично.
— Только ты можешь улыбаться так, глядя в тарелку.
Хмыкаю и поднимаю глаза.
— Полагаю, это очередная попытка меня уколоть? Только у тебя ничего не получится. Я не собираюсь извиниться за то, что мне нравятся красивые вещи и их эстетика.
— Я не пытаюсь тебя уколоть, — тихо отвечает он, продолжая гипнотизировать меня взглядом, — С чего ты это взяла?
Действительно, с чего?
Поджимаю губы и увожу взгляд в окно.
— После вчерашнего выступления глупо задавать этот вопрос.
— Ну, да. Конечно, — Ян тихо смеется и пару раз кивает, — Как это по-женски. Плохой муж…
— Не продолжай.
— Отчего же? Ты же винишь во всем меня.
— А кого мне винить?
Его взгляд красноречивее всяких слов. Тяжелый, хмурый, злой. Ясно. Правда, мне ясно.
Я поддерживаю его смех своим горьким.
— Да, как я могла забыть? Позиция любого мужика — это вовремя выкрутить ситуацию и обвинить в своих поступках женщину. Очень по-взрослому.
— В том, что произошло, виноваты оба. Как ни крути.
— Называй вещи своими именами, — цежу, сжимая кулаки, — В твоей измене.
Яну это против шерсти, я знаю. Он всегда позиционировал себя, как человек чести, а тут на тебе! Осечка вышла. То ли честь сдулась, то ли мужик измельчал.
Он поджимает губы и отводит взгляд. Бесится.
Потрясающе просто.
Внезапно все воинственное настроение испаряется, и я снова чувствую себя раздавленной. Ведь он действительно был когда-то мужчиной, на которого можно положиться. И я ему верила.
