одета красивее Финисии? — ужаснулась она.
— И что?
— И что⁈ Она же должна показать себя во всей красе перед наследником престола! А тут я вся такая вот!
— Думаешь, что она может одеться как дворовая девка? — задал я логичный вопрос.
Катэрия разве что и смогла в ответ, что стрельнуть острым взглядом.
Нет, действительно, какая разница, куда ты идёшь на ужин? Надо одеваться так, чтобы не было за это стыдно, а то получается туда можно одеться как дворовая девка, а сюда нет? К тому же, не понимаю, будет она красивее Финисии, не будет, какую роль это сыграет, если Вальцелаву нравится именно она?
Идти далеко не пришлось. Нас провели ко дворцу через улицу, где уже включились фонари и царствовала вечерняя прохлада. По небольшой дорожке, над которой склонились деревья, создавая зелёный подсвеченный невидимыми лампами туннель прямо к специальному входу для гостей.
Здесь перед нами раскрыли двери, и нам предстояло пройти ещё несколько однотипных богатых коридоров, в которых, наверное, сам государь ни разу не появлялся, прежде чем мы воссоединились с остальной частью нашей группы.
Катэрия зря так волновалась. Мы встретились с Марианеттой, Финисией и Каленом в коридоре перед большими торжественными дверьми, и та выглядела безупречно. Платье было явно поскромнее, чем у Катэрии, но при этом с какой-то неуловимой простой красотой, которую можно было сразу заметить. Похожее на сарафан, но при этом изящное, подчёркивающее выгодно её особенности, но не так сильно, чтобы это было пошло.
Говорить, что она зря на этот счёт волновалась, я не стал, так как в этом случае Катэрия обидится, что я посчитал её менее красивой, чем Финисию. Иногда этих женщин попросту не поймёшь.
Марианетта и Финисия не произнесли ни слова, но кивнули мне в то время, как Кален прятался за ними от этих источников бед. Едва мы собрались вместе, двое слуг подошли к двухстворчатым дверям, каждый открыв свою створку, после чего поклонились, пропуская нас вперёд.
Обеденный зал, конечно, было не сравнить с нашим. Действительно огромный, где сам стол занимал лишь малую часть. Стены были расписаны фресками, которые красовались не только на стене, но и на потолке, под которыми висело три громоздких люстры. Такая на голову упадёт, и ты покойник.
С другой стороны нас уже ждали.
Вальцелава и его младшую сестру Миссия узнал сразу, так как уже видел. А вот мужчину и женщину рядом с ними видел впервые, но не был тупым, чтобы сразу не догадаться, кто передо мной.
Авриалинтий Максидос был высоким и худым мужчиной с седой бородкой вокруг рта и зачёсанными назад волосами. На лице уже давно видны морщины, он выглядел спокойным и собранным, но взгляд выдавал в нём целеустремлённого и жёсткого человека, который способен и будет бороться за свои интересы. От него чувствовалась власть. Наверное, это у его рода в крови — быть теми, кто ведёт остальных за собой. Он бы отлично смотрелся на месте главы какого-нибудь ордена.
А вот его жена, Гарельена Максидос, выглядела типичной красавицей даже в свои пятьдесят девять лет со слегка глуповатым лицом. Если говорить проще, она выглядела тупой, и не удивлюсь, если тупой и была. С другой стороны, лучшей пары мужу было не найти, так как такая не будет строить козни или плести свои интриги, так как мозгов на это не хватит.
Едва мы пересекли порог, как Марианетта вместе с Финисией и Каленом поклонились. Мы повторили за ними, хотя Мару и Дору пришлось опять наклонять самим.
— Достопочтенный господин Максидос, правитель государства Тринианского, господа Барбинери из правящей семьи дома Барбинери и будущая супруга приёмного сына прибыли, — объявил один из слуг на весь зал, будто тот мог нас не заметить.
— Достопочтенный господин, я, Марианетта Барбинери, глава дома Барбинери, от имени нашего дома выражаю вам своё уважение и верность, — негромко произнесла Марианетта, но её голос всё равно разлетелся по залу.
Он кивнул и взмахнул рукой.
— Прошу вас, Марианетта, присаживайтесь, разделите с нами этот ужин, — произнёс он в ответ. Его голос не был низким, однако стальные нотки всё равно чувствовались. Вряд ли он привык, когда ему перечат.
— Мы почтём это за честь, — негромко ответила она.
Всё было медленно, церемониально и подчёркнуто правильно под пристальным взглядом прислуги. Нет, они не смотрели на нас, но всё равно я не мог избавиться от ощущения, что за нами внимательно наблюдают. Тишина стояла практически абсолютная, разве что разбавляли её наши шаги.
Выбирать места не пришлось. Здесь было всего одиннадцать стульев, некоторые из которых были меньше, чем остальные. Понятно, что четыре стула, что ближе к семье государя, будут заняты ими, там, где один маленький стул с одной стороны — Марианетты, Калена и Финисии, которая садилась ближе всех к Вальцелаву, что было непрозрачным намёком. Наши же там, где два стула для детей.
Мы медленно разошлись вокруг стола, занимая свои места.
— Грант, Грант, — зашикала Катэрия. — С другой стороны. Ты садишься с другой стороны.
Да, точно, забыл, мой промах. Честно признаться, я давно не открывал книгу этикета, и некоторые тонкости уже забылись. Я садился справа от детей, Катэрия слева. Не знаю, почему, но так было положено.
— Вижу, молодой человек, вы не сильны в этикете, — произнёс спокойно Авриалинтий. Вроде спокойно, но его голос был строгим и жёстким, будто меня уже отчитывали.
— Боюсь, это мой слабое место, так как я силён в другом, достопочтенный господин Максидос, — ответил я, на мгновение остановившись. Было неприлично, насколько помню, отвечать государю, будучи занятым своими делами, даже если ты просто садишься.
— Да? И в чём же, хочу задать нескромный вопрос?
— Я хорошо умею убивать, — ответил я.
И тут же заслужил взгляды от Катэрии и Марианетты. У одной был будто говорящий «ну что ты говоришь-то…», а у другой «Ну что ты говоришь-то⁈».
Вновь тишина, пока мы рассаживаемся, после чего перед нами ставят небольшие тарелки, наполненные обычной водой.
Это
