для того, чтобы вымыть руки. Рядом лежали и салфетки, чтобы вытереть их. Что мешало воспользоваться раковиной и мылом, для меня осталось тайной.
— Это интересное заявление, — произнёс Авриалинтий, когда мы приступили к водным процедурам. Маре и Доре помогала Катэрия. — Мой сын рассказывал о вас. Вы спасли группу охотников в диких землях, если я не ошибаюсь. Вместе с вашим товарищем.
— Всё так, — ответил я спокойно.
— А теперь решили поучаствовать в турнире?
— Да.
— Сил вам хватит? — посмотрел он на меня пристальным взглядом.
— Мои враги ещё ни разу не жаловались на их недостаток, поэтому я полон решимости, — ответил я.
На его губах едва заметно проскочила усмешка.
— Я так полагаю, что девушка рядом с вами — ваша будущая жена, верно?
— Да, Катэрия Голд, — ответил я.
— У вас уже есть дети, но, как я вижу, она ещё не замужем за вами. Я скажу вам прямо — я не поощряю подобное. Хотите детей — должна быть семья. Никак иначе. Мне бы хотелось видеть вас как семью.
— Я уже активно работаю над этим вопросом, достопочтенный господин Максидос.
Да, в нём уверенность и твёрдая рука. Этот человек не привык, когда ему перечат, не привык, когда что-то идёт не по его воле. Наверное, именно это заставляло так по-лизоблюдски вести себя других аристократов — привычка, которую они так же впитали с рождения от своих родителей, как он от своих неподконтрольную власть. И он не пытался показать этого — это было его обычным, как я понимаю, состоянием.
— Финисия, если я не ошибаюсь, — перевёл он взгляд на неё.
Та смутилась, но держалась прямо.
— Да, достопочтенный господин Максидос, — тихо ответила она.
— Мой сын много рассказывал о вас. Как я понимаю, вы умная девушка и весьма кроткая. Считаете себя хорошей парой моему сыну?
— Я… надеюсь на это, если сложится так судьба, — тихо ответила она.
— Только надеетесь? — нахмурился Авриалинтий, будто пытался обвинить Финисию в чём-то. — Думаете, надежды будет достаточно, чтобы находиться рядом с ним?
— Я… думаю… — её язык начал заплетаться.
— И?
— Я…
— Это всё, что вы можете сказать мне? — продолжал давить он на неё.
Я бы хотел вмешаться, но сделал бы только хуже. Частенько такой приём среди прочих используют, чтобы проверить новичка. Морально давят на него, чтобы увидеть, как он отреагирует, как будет вести себя и отвечать. Так можно понять, насколько перед тобой крепкий и сильный духом новобранец, потому что мышцы можно нарастить. Но я не ценю такой подход, когда речь идёт о приглашении на дружескую встречу, а иначе это назвать было нельзя.
Однако помощь пришла откуда её не ждали.
— Отец, — спокойно, но твёрдо произнёс Вальцелав. — Я думаю, этот вопрос ещё рано поднимать, особенно за ужином, на который мы её пригласили.
— Думаю, ты прав. Прости, Финисия, моё любопытство. Это один из моих пороков, и он не знает границ, — легко согласился Авриалинтий.
— Я… ничего, — совсем тихо ответила она.
Ощущение, что они играют в плохого и хорошего инквизитора. Зачем? Да причин много, и одна из них — привязать морально Финисию к Вальцелаву. Но это лишь один из вариантов, потому что причин может быть очень много.
К этому моменту нам подали первые блюда.
Сначала это были закуски, которые были на один зубок, но очень вкусными. Не могу описать, насколько я наслаждался этим моментом. Их поваров надо выкрасть и заставить работать в нашем поместье.
Дальше на первое были разные супы, на второе разнообразные гарниры с основными блюдам, затем салаты.
Лишь изредка между приёмами пищи начинался разговор, которые выглядел как опрос в одну сторону. Даже Катэрии досталось, однако она держалась достойно. Таким образом, я подозреваю, Авриалинтий пытался понять, кто перед ним, и составить полный психологический портрет возможных родственников, если с Финисией и Вальцелавом сложится.
Причём с Марианеттой он разговаривал куда более спокойно и вежливо. Казалось, он её действительно уважает, и это не выглядело как допрос с пристрастием. У них действительно был диалог, где Марианетта улыбалась, и даже он позволил себе на мгновение пропустить на губы улыбку.
И его опрос вновь вернулся ко мне.
— Я слышал, вы из детдома, — произнёс он, пока нам меняли тарелки.
— Да, всё так.
— Марианетта, вы решили усыновить того, кто не имел рода и имени? — взглянул он на неё.
— Он был хорошим мальчиком, который во многом помог нашей семье, — ответила она мягко.
— Да, и в чём же? — посмотрел Авриалинтий на меня.
Она уже было открыла рот, но он поднял руку, останавливая её. Мой же ответ был лаконичен и краток.
— Я убил всех их врагов.
Даже оборачиваться не надо, чтобы понять, каким взглядом смотрела на меня Катэрия.
— Вас это смущает, Катэрия — заметил этот взгляд и он.
— Думаю, что это не совсем уместный ответ в данной обстановке, — ответила она спокойно.
— А какой был бы уместен? — внимательно посмотрел он на неё. — Ложь?
— Скорее, более мягкий и не столь вызывающий, — нашлась она с ответом. — Например, он помогал семье Барбинери в сложное время советом и делом, стоя на её защите, когда это было нужно.
— Красивые слова. Но прямота мне нравится больше, — вновь взгляд Авриалинтия вернулся ко мне. — Вы тоже цените прямоту, я верно понимаю?
— Абсолютно, — сразу ответил я.
— Хорошо. Тогда может ответите прямо, почему о вас нет совсем никаких упоминаний с того момента, как вы оказались в больнице?
Вижу, он нашёл почти всё на нашу семью.
