ртом, и я вообще ничего не разберу.
Прасковья Ивановна с умилением смотрела на Севу. Она любила, когда гости едят хорошо и много. Наконец Сева откинулся на спинку стула и похлопал себя по животу.
— Ух, как хорошо! Кажется, я со вчерашнего вечера ничего не ел. Или со вчерашнего дня?
Последние слова он пробормотал неразборчиво. А затем глаза Севы закрылись, он уронил голову и заснул.
— Ты хотел о чем-то со мной поговорить? — громко напомнил я.
Сева вздрогнул и непонимающе захлопал глазами.
— О чем? — недоуменно нахмурил он.
— Не знаю, — ответил я, — но ты утверждал, что дело очень важное.
— А, да, — вспомнил Сева.
Затем напряженно оглянулся по сторонам, как будто подозревал, что вокруг него собрались шпионы и любители подслушивать.
— Только об этом никто не должен знать, Саша, — значительным шепотом сказал он мне. — Мы можем где-нибудь поговорить наедине?
И Сева недоверчиво покосился на Игната.
— Хорошо, — вздохнул я, — идем ко мне в кабинет. Только уж подожди еще минуту, я сварю нам кофе.
— Хорошо, — согласился Сева.
Я решил сделать кофе покрепче, поэтому всыпал в каждую джезву по две ложки молотого кофе с горкой. Старался я не зря, потому что, пока кофе закипало, Сева снова благополучно уснул на стуле и даже начал слегка похрапывать.
Я слегка постучал джезвами по столу, чтобы осела гуща, но Сева никак на это не отреагировал. Тогда я перелил кофе в чашки и потряс его за плечо.
Мой друг снова вскинул голову и непонимающе посмотрел на меня.
— Саша, это ты? — спросил он. — А где я?
— У меня дома, — терпеливо напомнил я.
— Точно! — согласился Сева.
— Ну что, идем в кабинет? Поговорим о чем-то важном.
Мы спустились вниз. Видя сонное состояние друга, я заботливо подобрал для него самый неудобный стул, который только был у меня в кабинете. Затем протянул ему чашку с кофе.
— Пей, — велел я.
Сева взял чашку двумя руками, сделал большой глоток и поморщился.
— Горячий.
— А ты как хотел, — проворчал я.
Затем я опустился в кресло и тоже сделал глоток кофе, и откинулся на спинку.
— Так о чем ты хотел со мной поговорить?
— Саша, через неделю будет конкурс, — торжественно сказал мне Сева.
Я внимательно смотрел на него, ожидая продолжения. Но Сева молчал с таким видом, как будто сказал все, что хотел.
— Отлично, дружище, — терпеливо кивнул я, — но, может быть, ты соизволишь рассказать мне, что это за конкурс?
— Конкурс артефакторов, конечно, — обиженно ответил Сева. — Конкурс на звание мастера.
— И ты хочешь в нем участвовать? — догадался я.
— Ну, разумеется, — кивнул Сева. — А что еще мне делать, Саша? Всю жизнь работать в этой мастерской под руководством Кузьмы Петровича?
Он сделал еще глоток кофе.
— Нет, Кузьма Петрович, конечно, очень хороший человек и настоящий мастер, но ведь он постоянно ворчит. Саша, это же невозможно терпеть. Кузьма Петрович придирчивый и неуживчивый. Кроме того, он все время пьет чай с баранками.
Мне стало смешно.
— Если ты не помнишь, то я очень хорошо знаком с Кузьмой Петровичем, — улыбнулся я. — Не стану утверждать, что знаю его недостатки лучше, чем ты. Но все-таки мне бы хотелось больше услышать про конкурс, а также узнать, чего ты хочешь от меня.
— Через неделю состоится городской конкурс молодых артефакторов, — наконец-то внятно объяснил Сева. — Все начинающие артефакторы города будут соревноваться между собой. Соберется специальная комиссия из старых пердунов, то есть из старых мастеров и хозяев мастерских. Три победителя конкурса станут мастерами и получат право работать самостоятельно и даже открыть свои мастерские. Ты понимаешь, Саша?
Сева замолчал с торжественным видом, глядя на меня.
— Вот оно что, — понял я, — и ты хочешь участвовать в этом конкурсе. Вот теперь я понимаю. Ну что же, Сева, я не сомневаюсь в твоей победе. Ты несколько раз делал для меня самые разные артефакты и доказал, что способен быть мастером. Но я по-прежнему не понимаю, что требуется от меня.
— Чертежи, конечно, — сказал Сева, удивляясь моей непонятливости. — Саша, чтобы выиграть в конкурс, я должен создать какой-то необычный артефакт. Такой артефакт, которого не делал никто, а для этого мне нужны чертежи.
— Ага, — начал понимать я.
— Но не любые чертежи, — продолжил Сева. — Понимаешь, я сам должен их выбрать. Мне нужен самый лучший артефакт.
— И ты хочешь, чтобы я провел тебя в Незримую библиотеку? — понял я.
— Вот именно, — с облегчением кивнул Сева, — я тебе уже битый час об этом говорю.
Его слова прозвучали несколько несправедливо, но я решил не обращать на это внимания. В конце концов, мой друг был изрядно взбудоражен предстоящим конкурсом.
— А ты сам пробовал попасть в Незримую библиотеку? — спросил я.
В свое время я поделился с Севой способом, при помощи которого можно попасть в Незримую библиотеку, и даже записал для него рецепт ячменных лепешек.
— Пробовал, и не раз, — признался Сева. — Ну, не могу я найти эту проклятую дверь, вот и все! Я и лепешки пек, и пирожные покупал, и конфеты, даже игристое с собой брал. Никакого толку. Бродил по городу целый день, но дверь мне так и не попалась.
— Вот видишь, — огорченно сказал я, — это верный знак. Незримая библиотека пока не хочет тебя видеть. Уж извини, дружище, я уверен, что это временно, но ты же понимаешь, что я не могу провести тебя туда против воли Библиуса. Ты мой друг, Сева, но я с Библиусом тоже дружу. Поэтому предлагаю придумать какой-нибудь компромиссный вариант.
Пока я все это говорил, Сева благополучно заснул прямо на стуле. Счастье еще, что перед этим он допил кофе и поставил чашку на стол. Я посмотрел на мирно спящего друга и сокрушенно покачал головой. Видимо, компромиссный вариант придется искать мне одному, подумал я.
Впрочем, что здесь думать? Все понятно.
— Я сам пойду в Незримую библиотеку и подыщу для тебя чертежи артефакта поинтереснее, — вздохнул я. — А ты пока отдохни здесь.
Я тоже допил кофе, затем открыл дверь кабинета.
Разумеется, Игнат стоял неподалеку, старательно
