Женщины? — переспросил я.
— Вот именно, — кивнул князь.
Он наклонился ко мне и понизил голос.
— Одно время в светском обществе ходили слухи, что Померанцев ухаживал за тётей нынешнего императора, и его ухаживания были приняты. Но это исключительно между нами, Александр Васильевич.
— Разумеется, Николай Андреевич, — кивнул я. Вот как? Ухаживал за тётей императора?
— Чему здесь удивляться? — пожал плечами Горчаков. — Все мы не без греха. А принцесса тогда была молода.
— И что же случилось потом? — спросил я.
— Неожиданно Арсений Глебович решил забросить искусство, — ответил Горчаков. — Он отменил все заказы и никому ничего не объяснил. Продал свою мастерскую, купил дом где-то на Городовом острове и заперся в нем. Через несколько лет о скульпторе всё забыли. Одно время его имя периодически всплывало в светских разговорах, но всё это быстро сошло на нет. Вы же знаете, у людей каждый день появляются новые интересы.
Горчаков помолчал.
— Но настоящие ценители, разумеется, и сейчас помнят Померанцева. Поверьте, Александр Васильевич, это был великий мастер. Как жаль, что он умер.
— Но чем же он был так велик? — удивился я. — Неужели лучше многих других скульпторов?
— Он был выше всех на целую голову, — ничуть не сомневаясь, заявил Горчаков. — А то и на две головы, и я нисколько не преувеличиваю.
— Что ж, — усмехнулся я, — теперь мне ещё больше хочется взглянуть на его работы. Вы покажете мне?
— Разумеется, Александр Васильевич.
Князь сделал приглашающий жест рукой.
— Прошу за мной.
Князь Горчаков лично проводил меня в огромный зал на первом этаже своего особняка. Высокие потолки зала украшали фрески. На стенах были развешаны картины. Многие работы были очень старыми. Я заметил, что краска на картинах покрылась паутиной тонких трещин.
— Это всё оригиналы, — небрежно сказал Горчаков, но в его тоне я расслышал гордость ценителя.
В простенках между окон стояли изящно выполненные вазы из темно-красного кварца и зеленого малахита. А посередине зала я увидел скульптурную группу, о которой говорил Горчаков.
— Эта работа называется «Прощание», — тихо сказал Горчаков, и я услышал, что голос князя дрогнул.
Я подошел ближе и с интересом взглянул. Скульптура представляла собой юношу и девушку, которые прощались на морском берегу. Я понял это по мраморной волне, которая захлестнула ноги юноши. Скульптор поразительно точно передал все детали и выражения лиц.
Я понял, что эти двое любят друг друга. Но в позе юноши была решимость и готовность уйти, а сомкнутые на его шее руки девушки выражали отчаяние и желание удержать. Чем дольше я смотрел на эту скульптуру, тем отчетливее понимал, что юноша и девушка никогда больше не встретятся.
— Вы почувствовали, Александр Васильевич? — тихо спросил меня Горчаков.
— Да, — согласился я, — это действительно трогает до глубины души.
Скульптор умудрился вложить в холодный камень такие мощные эмоции, что они пробирали до мурашек.
— Теперь я понимаю, почему в свое время Померанцев был так знаменит, — сказал я.
Мы еще немного полюбовались скульптурой.
— Что ж, Николай Андреевич, благодарю вас за помощь, — наконец, сказал я. — Сообщите мне, когда Юрий Николаевич приедет в столицу. Я непременно выберу время, чтобы встретиться с ним.
— А почему вы так заинтересовались Померанцевым? — спросил меня Горчаков.
— Простое любопытство, — улыбнулся я, — услышал его фамилию и решил узнать, что это был за скульптор. Теперь моя жизнь стала несколько богаче.
Князь Горчаков сам проводил меня до ворот и на прощание подал руку.
— Всего вам хорошего, Александр Васильевич, — сказал он. — Искренне рад нашей встрече.
Я вышел из княжеского особняка на набережную реки Фонтанки, пересек мостовую, облокотился на чугунные перила и стал думать, что делать дальше.
Мимо неторопливо проплывала пара упитанных столичных уток. Они чуть покачивались на темной воде. Одна из уток недовольно закрякала. Наверное, она требовала хлеба. Я с улыбкой развел руками.
— Прошу меня извинить, ваше пернатство, я сегодня налегке.
Да, Арсений Глебович Померанцев, этот странный отшельник, который много лет прожил в одиночестве в старом доме на Каштановом бульваре, и в самом деле оказался очень талантливым скульптором. Пожалуй, даже гениальным.
И, подумав так, я ничуть не преувеличивал. Когда я вспоминал увиденную мной скульптуру, у меня по спине пробегали мурашки.
Поразительная работа, просто поразительная!
Разумеется, что человек с таким талантом был хорошо известен в столичном мире. Это я ничего не знал о нём, но мне простительно. У меня никогда не было времени интересоваться искусством.
А вот в Императорской академии искусств Померанцева наверняка хорошо знали. Беда в том, что у меня не было знакомых в академии, и я даже не представлял себе, кому в первую очередь нужно обратиться.
Мысль об Академии искусств потянула за собой цепочку ассоциаций, и я вспомнил про Анну Владимировну Гораздову. Совсем недавно его величество пригласил Анну Владимировну преподавать магию природы в магической академии.
Разумеется, магическая академия — это совсем не академия искусств, но, может быть, Анна Владимировна подскажет мне, к кому я могу обратиться. В конце концов, она девушка, а девушки часто больше интересуются искусством. По крайней мере, мне так казалось.
В любом случае этот вариант был ничем не хуже других. Поэтому я не стал раздумывать дальше и послал зов Анне Владимировне.
Гораздова откликнулась почти сразу.
— Здравствуйте, Александр Васильевич, — радостно сказала она. — Вы очень вовремя. Я как раз хотела с вами поговорить.
— А о чем вы хотели со мной поговорить? — немедленно полюбопытствовал я.
— О скульптурах, — неожиданно призналась Гораздова.
От удивления я рассмеялся.
— Надо же, какое совпадение! Я ведь тоже хотел поговорить с вами именно о скульптурах.
— Тогда начинайте вы, — предложила Анна Владимировна.
— Хорошо, — с улыбкой согласился я. — Предупреждаю, у меня несколько неожиданный вопрос. Меня очень интересует скульптор Арсений Померанцев и его работы. Вы хоть что-нибудь о нём знаете? Или, может быть, у вас есть знакомые в Академии искусств, и вы подскажете мне, кому обратиться?
— Я поняла вас, Александр Васильевич, — ответила Гораздова, — и мне кажется, я сумею вас удивить. Я не только слышала о скульпторе Померанцеве, но и могу показать вам одну из его работ. Это замечательная скульптура, поверьте мне на слово.
— Охотно верю, — удивился я, —
