увези ее отсюда.
– Надеюсь, с Бебе ничего серьезного? – спро- сила я.
– У нее что-то с кислородом. Ее хотят оставить на пару дней и понаблюдать.
Холли нажала другую кнопку, и кровать зависла в воздухе, как вертолет.
– Вот черт, – сказала она, – это не кровать, а сплошная засада. Я пытаюсь опустить ноги.
Кэти сделала глоток из бумажного стаканчика – она казалась настолько усталой, что не могла сказать ни слова.
Единственным способом отвлечь Холли от борьбы с кроватью было перенаправить ее энергию в другое русло.
– Что ж, девочки, решено. Мы отправляемся в дорогу.
– Я отправляюсь, – сказала Холли, наконец заставив кровать двигаться в нужном направлении.
– Мы отправляемся, Холли. И будем по очереди вести машину. Когда я устану, я буду спать. На мне будут уколы и гигиена Арахиса. На тебе – планирование и навигация. Меньше чем за неделю мы управимся.
Холли пристально посмотрела на меня, точно ища подвох, и сказала:
– Может, мне стоит остаться, раз Брэдли и Бебе не смогут приехать?
Кэти бросила в мою сторону обеспокоенный взгляд.
– Я так думаю, Хол. У Кэти много подруг, которые будут ее навещать, приносить еду, беседовать с врачами и осваивать медицинский жаргон. А отправиться на другой конец страны, чтобы привезти ее собаку, можем только мы с тобой.
Холли бросила пульт и сказала:
– Мне нужно посоветоваться с Роузи.
Кэти видимо расслабилась, а я сказала:
– А мне – отменить доставку почты.
Как будто звонок на почту и любимому человеку – это одно и то же.
– Мэдди уезжает завтра? – спросила Кэти.
Я задвинула беспокойство в дальний угол и подумала о том, что еще необходимо сделать, прежде чем я свалю на неделю. Нужно предупредить в клинике, что на работе меня не будет. Они уже до смерти надоели мне разговорами о том, что у меня не использован отпуск, и сейчас самое время.
В книжном клубе мое отсутствие останется незамеченным. Мы обсуждали «Холодильник по фэн-шуй во благо пищеварения», а я это, разумеется, не читала. После отъезда Мэдди количество моих дел уменьшится. Для меня ее старшая школа была спринтерским забегом к выпуску. На смену волейбольному сезону пришел легкоатлетический, а за ним последовала подготовка к выпускному вечеру, церемония награждения и подача документов на поступление. Теперь все было позади, и выяснилось, что я жила жизнью Мэдди, а не собственной. Я знала, что с родителями, особенно с одиночками, такое случается. Также мне было известно, что этого делать не следует – иначе опустевшее гнездо может навсегда остаться пустым.
– И что этот доктор? Как ты с ним познакомилась? – спросила Кэти, когда Холли, судя по всему, с головой ушла в телефон.
– Столкнулась в коридоре.
– Похоже, он на тебя запал.
Я исключила такую возможность и в то же время ей обрадовалась.
– Это вечная проблема. Женатые принцы натыкаются на меня спящую и влюбляются.
– Они бы влюбились, если бы ты им позволила.
Я откинула голову и захохотала.
– Ты посмотри на меня. Разве я похожа на женщину, о которой можно мечтать? Я уже вышла в тираж.
– Ты и про меня так думаешь? Что я слишком стара для любви?
Я резко выпрямилась, точно меня током ударило.
– Что ты, Кэти. Я не в этом смысле. Ты прелестна. Все в тебе вызывает желание. Это я на себя махнула рукой.
Кэти хотели все и всегда. В ней была хрупкость, но вместе с тем умение дать отпор. Для мужчин это было невероятно притягательное сочетание. И все для нее складывалось удачно, пока не появился Том. Мы не разглядели, что он с дефектом. Холли, разумеется, сказала бы, что всегда недолюбливала Тома, но я должна признать, что обожала его.
Мы познакомились, когда Мэдди было три. Я принадлежала к разряду мамочек, функционирующих исключительно ради ребенка, и принимала участие во всех детско-родительских мероприятиях, не оставляя времени для себя. Пожимая мне руку, Том посмотрел на меня выразительно. От его красиво очерченных губ и улыбки с ямочкой на щеке возникало ощущение, что все это твое.
– Знаменитая Саманта, – сказал он с искренним восхищением в голосе.
Он накрыл мою руку своей, притянул к себе и клюнул в щеку. От него пахло сандаловым деревом, этот запах у меня ассоциировался с креативностью и трудолюбием. Он заглянул мне в глаза и сказал:
– Кэти значит для меня все.
И я ему поверила.
Потом были цветы, любовные записки, приглашения на пикники под луной. Его теплота подкупала. Мягкий, но неромантичный Джефф, который к тому же был абсолютно безответственным, не шел ни в какое сравнение с Томом, поэтому, сознаюсь, я агитировала Кэти за него. Лучше Тома никого не было. Можно было подумать, что он пересмотрел все мелодрамы и взял на вооружение все киношные приемы. Когда мы учились в колледже, никто не использовал психологические термины для характеристики людей, но во время развода мы обе уже знали, кто такой нарцисс. У Кэти не было шансов.
В безжалостном свете больничной палаты, где полагалось думать о лечении, мы говорили о мужчинах. Все снова было, как в колледже, только без едких замечаний Холли насчет абсурдности взаимо- отношений.
– У меня была любовь всей жизни. Если случится еще одна, это сведет на нет идею родственных душ. Моей родственной душой был Джефф.
Произнеся это, я покосилась на Холли. Интересно, купилась ли она на это вранье? Было ли ей дело до нашего разговора, говорила ли ей Кэти про меня, хотелось ли ей вывести меня на чистую воду?
Кэти сгладила момент.
– Ты могла бы поужинать с кем-нибудь, пусть даже этот человек не будет твоей, – Кэти сделала паузу, примиряясь с моей ложной характеристикой отношений с Джеффом, – родственной душой.
Я пожала плечами.
– Ты же знаешь меня. Я категорически против того, чтобы приплетать душу к будущим отношениям.
Холли подняла глаза от телефона и сказала:
– Ну все, порядок.
– Ты это о чем?
– Я забронировала нам билеты до Лос-Анджелеса на четверг. Так что процесс пошел.
– Что? Ты и мне забронировала? Это же послезавтра, – сказала я.
– Я воспользовалась милями. У меня их тысячи. И ты сказала, что надо ехать. Тогда чего тянуть?
Я посмотрела на Кэти – у нее на лице было такое же выражение, какое, думаю, было у меня: будто мы стоим на остановке и должны запрыгнуть в автобус, а иначе он проедет мимо. Так продолжалось многие годы: мы бежим за Холли, стараясь догнать, понять, что творится у нее в голове, как она держит темп и зачем.
Я помотала головой и стиснула
