фрагменте текст в основном помещен на голубой фон, что указывает на слой «временной биографии», то есть на биографическую часть высказывания, апеллирующей к внетекстовой реальности. При этом реплики-реакции, маркированные дискурсивными маркерами (
ого) и (
да), выделены графически: в первом случае реплика помещена в скобки, во втором – в кавычки. Такое оформление подчеркивает смену коммуникативного хода, привнося дополнительное значение. Скобки традиционно выполняют функцию имплификации, указывая на вторичность периферической информации. Скобки могут оформлять и внутренние ремарки (мета- или паратекстовые сообщения с отличной от основного высказывания интенцией, которые могут быть направлены как на внешнего, так и на внутреннего адресата). В нашем примере реплика, помещенная в скобки, маркирована единицей
ого, выражающей высокую степень удивления. Это удивление вызвано информацией, транслируемой в основном сообщении и не соответствующей ожиданиям субъекта высказывания.
Согласно исследованиям в области социальной психологии, выражение удивления обусловлено различными условиями процесса общения, то есть экспрессию удивления нельзя интерпретировать с точки зрения изолированного субъекта: эта эмоция активно эксплицируется только в ситуации коммуникации [Friedlund 1991: 229]. Таким образом, нормативно маркерам удивления не свойственен автокоммуникативный режим реализации. Учитывая, что перед нами фрагмент коллаборативного текста, мы можем заключить, что в скобки помещена реплика второго субъекта, комментирующего (магистральное) высказывание первого говорящего. В конвенциональной коммуникации эта реплика прервала бы комментируемую речь, однако в таком формате взаимодействия оно формирует полифоническое устройство речи, имитируя одномоментное произведение сообщений. Кроме того, эта стратегия отражает восприятие информации в интернет-среде, когда процесс взаимодействия с данными во многом ориентирован на фрагментарность и одновременность их репрезентации.
Следующая единица да (в данном случае указывающая на припоминание либо на итог длительных раздумий) оформлена кавычками. Кавычки маркируют отчуждение высказывания, осуществляя квазицитацию. Так, сообщение приписывается некоему неизвестному актору, что демонстрирует варианты возможностей предъявления субъектности и вместе с тем расщепленность адресации. Учитывая, что нормативно кавычками оформляют цитату из ранее сказанного, такое помещение цитаты в актуальное высказывание свидетельствует об изменении его изначального адресата в связи с реконтекстуализацией.
2. Поэтическая интеракция, моделирующая нарушение диалога
Т. Присталова «О переносе структур 4:13»
В примере из поэмы Т. Присталовой «О переносе структур 4:13» представлен результат практики blackout-poetry, осуществленной на основе реальной коммуникации, при этом скриншоты сообщений встроены в авторский текст.
Неслучайным нам кажется выбор цвета фона этой переписки – черного, коррелирующего с названием практики blackout-poetry, под которой понимается создание текста путем исключения («вычеркивания») фрагментов из любого другого текста-исходника. В результате сохраняются только слова или сочетания, конструирующие новые смыслы и отношения, которые согласуются с интенцией субъекта нового высказывания.
В приведенном примере личная переписка фрагментируется до минимальных дискурсивных единиц (да; (пока) нет), «коммуникативного фрагмента» (опираюсь на) (согласно понятию Б. М. Гаспарова [1996]) и пунктуационных знаков (?; !). Так, при формальной экспликации общения с внешним собеседником вследствие изъятия значимых для реконструкции смысла элементов речи осуществляется нарушение согласования и семантической сочетаемости (очень опираюсь на то вчера), и таким образом на первый план выдвигается автокоммуникативная направленность. Отметим также, что в данном случае практика blackout воплощает трансформацию внешней речи, воспроизведенной устно или письменно, во внутреннюю, что, согласно Л. Выготскому, представляет собой «процесс, идущий извне внутрь, процесс испарения речи в мысль» [Выготский 1999: 296]. В результате такого «испарения» видимыми остаются базовые интенции, выраженные графически (восклицательный и вопросительный знаки), дейктические единицы (ты, пока, то, вчера), а также прототипические маркеры реакции (да; нет).
В таком пространстве различных языковых координат последняя реплика с нарушением семантической сочетаемости (очень опираюсь) может выражать метаязыковую рефлексию: дейктические и другие прагматические единицы, предваряющие это сочетание, традиционно выступают своего рода точками опоры для интерпретирующего. Учитывая, что указательные маркеры представлены достаточно «рассеянно» и не образуют единой системы навигации, можно выделить и экспрессивное значение, нацеленное на отображение эмоционального состояния субъекта (апатичного и растерянного).
3. Поэтическая интеракция, моделирующая автокоммуникацию
В этом фрагменте также из поэмы Т. Присталовой представлена автокоммуникация в интерфейсе мессенджера.
При помощи сдвига в области персонального дейксиса указывается на два взаимосвязанных процесса: 1) дистанцирование говорящего от собственного «я»; 2) интериоризация внешнего субъекта «она» (что отображено при помощи графического знака скобок со значением периферийной информации). Так, «я», заключенное в скобки, следующие за «она», способствует интерпретации внешнего «она» как внутреннего «я».
Т. Присталова «О переносе структур 4:13»
На автокоммуникативный режим указывает в том числе и описанная в контексте симультанность действий написания и прочтения (она (я) читает меня, как только (я) это пишу). В нормативной конструкции глагол пишу был бы употреблен в прошедшем времени («как только я это написала»), но именно такая форма глагола в настоящем времени свидетельствует о том, что адресат сообщения в письменном формате отслеживает процесс его производства, совпадая, таким образом, с его адресантом.
4. Поэтическая интеракция, моделирующая нарушение автокоммуникации
В последнем примере название текста С. Могилевой (см. далее), представленного в автокоммуникационном интерфейсе заметок в iPhone, являет собой модификацию фразеологизма «поживем – увидим» и эрративное написание этикетного приветствия «добрый вечер». В связи с расставанием с партнером, о котором мы заключаем из контекста, устойчивое выражение, конвенционально выражаемое через множественное число («поживем – увидим»), приобретает форму единственного числа, а также императивную модальность первого глагола (поживи). Таким образом, инклюзивная адресация к группе адресатов сужается до эксклюзивной автоадресации, что также подтверждается форматом личных заметок, традиционно не предназначенных для публикации. Кроме того, эта идея выражается через контекст (теперь мы // это только я).
С. Могилева. «Поживи увидишь…»
Эрративное написание приветствия в сочетании с предшествующим модифицированным фразеологизмом образует такое же двухчастное псевдоустойчивое сочетание и апеллирует к жанру черновика, который, согласно формулировке В. Лехциера,
манифестирует открытость <…> и как бы учреждает серию, которая в принципе предполагает неограниченное количество вариантов [Лехциер 2020: 19][24].
Эта идея коррелирует с вариативностью, характерной для интернет-пространства и связанной с реконтекстуализацией и интерактивностью. Здесь также можно указать на особый синтаксис, характерный для черновиков, не рассчитанных на публичный доступ: отсутствие запятых, перечисление, отсылающее к такому формату, как список дел, эллиптичность, вследствие которой нарушается семантическая сочетаемость (на улице им. 14 декабря).
Добавим также, что адресованное бывшему возлюбленному сообщение претерпевает две модификации: оно становится автоадресованной личной заметкой, а затем сообщением, опубликованным в открытом авторском телеграм-канале поэтессы. Таким образом, маркер приветствия Добрый вечер участвует в отображении не просто множественной адресации в связке с репрезентацией интерфейса, но и процесса переключения адресата высказывания. Кроме того, реализовав
