Люссиль, только-только успокоившаяся, в испуге воззрилась на Сигрейва, который продолжал смотреть на нее с иронией.
— Что вы имеете в виду, милорд?
По закону после смерти арендатора владельцу арендованной земли полагается вознаграждение.
— Вознаграждение, милорд? — Сердце Люссиль бешено забилось. — Деньгами, надеюсь?
— Иногда деньгами, мисс Келлавей, но не обязательно. — Он приблизился к ней вплотную. — В нашем с вами случае я бы предложил иной вид компенсации. Вот такой, к примеру.
Непонятным для нее образом Люссиль внезапно оказалась в объятиях Сигрейва, и в ту же секунду ею овладел испуг, смешанный с предвкушением чего-то прекрасного, какой она уже испытала чуть раньше. Ладони ее уперлись в мягкую ткань костюма графа и замерли — точно она не могла решить, оттолкнуть его или, наоборот, прижаться к нему покрепче. А Сигрейв не проявлял спешки, продлевая миг ожидания.
— Я склонен вам продемонстрировать, какое удовольствие вы получите, приняв мое предложение, мисс Сигрейв, — пробормотал он и, наклонив голову, едва коснулся губами ее рта, который как бы сам собой помимо ее воли раскрылся ему навстречу. Кто бы мог подумать, что едва ощутимое прикосновение вызовет в ней такую бурю! Ее с ног до головы обдало жаром, ноги ее подкашивались от непреодолимого желания. На сей раз он не отпустил ее.
От запаха его кожи у нее закружилась голова. Слишком просторное для Люссиль платье Сюзанны сползло с ее плеч, и пальцы Сигрейва, погладив предплечья, уже приближались к ее груди.
Вдруг, к великому огорчению и разочарованию Люссиль, он мягко отодвинул ее от себя и улыбнулся, глядя в упор в синеву ее глаз.
— И это только начало! — произнес он загадочно. — Предупреждаю, я потребую большого вознаграждения. А пока всего хорошего, мисс Келлавей!
Парень, присланный управляющим для работы в саду, стоя поодаль позади них, с открытым ртом наблюдал за ними. Значит, решил он, все, что говорили о мисс Келлавей, — чистая правда, как бы она ни старалась разыгрывать из себя изысканную леди! А графа порицать не за что: любой мужчина хотел бы оказаться на его месте.
Вечером, перед тем как лечь спать, Люссиль, стоя перед зеркалом, внимательно. Рассматривала себя, стараясь понять, с чего это вдруг граф стал выказывать ей такое внимание. Волосы у нее какие-то блеклые, не вьются, фигура тщедушная, грудь еле обозначена. Нет, очевидно, граф просто насмехается над ней. Или же мстит таким образом — разожжет в ней огонь, а затем отворачивается, испытывая при этом удовлетворение? Крайне недовольная собой, Люссиль тяжело вздохнула и, улегшись в постель, долго ворочалась без сна, преследуемая эротическими видениями и неудовлетворенным желанием.
Поднялась она наутро с синяками под глазами, подтвердившими ее вчерашнее умозаключение: она бесцветная старая дева, которая никому не может нравиться. Дурное настроение усугубило письмо, найденное ею утром на полу в передней. Его автор печатными буквами объяснял Сюзанне, что она собой представляет, и рекомендовал как можно скорее убираться восвояси, а то как бы чего не вышло.
Расстроенная и напуганная, Люссиль попыталась после завтрака отвлечься чтением, но проклятое письмо не шло из головы; в конце концов, она вышла в сад, где еще царила прохлада, и, усевшись на скамью, стала прикидывать, кто же автор отвратительного письма. Уолтер Матч? Потеряв из-за Сюзанны аренду, он вполне мог пойти на все, лишь бы заполучить дом. Да и его матушка, судя по отзыву Сигрейва о Сирене Матч, также способна на подобную пакость.
А вдруг это сам Сигрейв? — подумала Люссиль, и страшная мысль прочно засела в ее голове. Желая выдворить ее из Дилингема, он мог пойти на то, чтобы написать анонимку или даже подбить кого-нибудь на этот шаг. Нет, он неспособен на подобную низость, решила она, но тут же сама себе возразила: а что она, собственно, о нем знает? После долгих раздумий и колебаний она твердо решила: ей следует избегать встреч с графом. Ведь в глубине души, казнила себя Люссиль, она все время надеется встретить Сигрейва, глядишь — и влюбится в него, как ветреная школьница! А глупее этого нет ничего!
Но так ли уж она виновата? Какая женщина, попав после унылого одинокого существования в Оукхэме в общество такого привлекательного мужчины, как Сигрейв, останется к нему равнодушной? И мысль о том, что, возвратясь в школу мисс Пим, она может больше никогда его не увидеть, вконец расстроила Люссиль.
Еще два дня миновало, а от Сюзанны нет никаких известий. Не в силах больше выносить двусмысленность своего положения, Люссиль начала паковать чемодан для возвращения в Оукхэм, не переставая сожалеть, что так и не осмотрела окрестностей Дилингема.
Ее невеселые размышления прервал звонок в дверь. В передней она встретила леди Биллингем, которая тепло ее расцеловала.
— А я и не чаяла уже застать вас в Дилингеме! Как хорошо, что вы здесь! Но вид у вас невеселый. Как хорошо, что я за вами заехала. Поедемте в Вудбридж!
Люссиль начала отказываться, но леди Биллингем стояла на своем.
— Выкиньте все из головы! Вудбридж, конечно, провинциальная дыра, но не лишенная очарования. И не беспокойтесь: горожане, может, в душе и порицают меня, но в магазинах нас встретят с распростертыми объятиями, знают ведь, что я богачка.
Расположившись в тяжелой старинной карете — миссис Биллингем не признавала современные средства передвижения: экипажи, фаэтоны, коляски, — она приступила к расспросам:
— Так как вы поживаете, дитя мое? — причем с таким искренним сочувствием, что на глаза растроганной Люссиль навернулись слезы. — Анонимные письма, какая гадость! — гневно воскликнула она, выслушав рассказ Люссиль о последних событиях. — Да плюньте вы на них и вообще на все оскорбления в ваш адрес. Впрочем, понимаю: то, что они адресованы не вам, а сестре, вряд ли может служить утешением. А кто же это предложил вам стать его любовницей? Уж не Де Виньи ли? Кончита видела его здесь в окрестностях, а он, как известно, был любовником вашей сестры.
— Он бы предложил, если бы я дала ему хоть малейший повод.
— Значит, не он. Ну, тогда… тогда… неужели граф Сигрейв?
Люссиль покраснела до корней волос.
— Вы прямо ясновидящая, миссис Биллингем.
— Это очень, очень интересно. Сигрейв чрезвычайно разборчив, а ваша сестра, мисс Келлавей… Одним словом, с ней он бы не стал связываться. Из чего следует, что он или знает, что вы не Сюзанна, или увлечен вами! — закончила она с торжеством.
Люссиль снова покраснела.
— Нет… Это не для меня, — произнесла она еле слышно. — Прошу вас, леди Биллингем, поговорим о чем-нибудь другом.
