экскурсии на водопад катать, кредит возьму на машину, — младший сын не успел жениться, чувствовал ответственность за пожилую мать, которая не справится с хозяйством.
Да где ж ему с кредитом расплатиться? И если сюда нагрянет стройка, то их небольшой домик сомнет бульдозером, как пластиковый стаканчик. Выкупят за гроши, которых едва ли хватит на билеты к старшему сыну и невестке, если те вообще захотят принять родственную обузу.
— Иди обедать, я сыта. Не горячись с кредитом, сначала помолюсь. Даст небо, всё решится.
Сын только скептически хмыкает на чуть тронутую головой мать, живущую своими горами да лесом. Давно бы уже перебрались в цивилизацию, если бы их старушку не тянуло обратно как канатом, будто собаку на привязи. Увы, пожилая экскурсоводша с радостью отправляла сыновей в лучшую жизнь, но сама переезжать отказывалась наотрез — в горах родилась, в них же и умрет.
Дым от костра отгоняет мелкий гнус, активно жаждущий поживиться человечинкой после затяжного ливня. Как бы ни было мокро вокруг, если подойти с умом и уважением, костер распалить легко. Главное — жечь сухостой, позволяя юной траве и листве пробиваться под редкими солнечными лучами.
— Хозяйка лесов, хозяин гор, беда пришла на землю нашу, — горячие слова похожи на исповедь, а не молитву. — Добралась цивилизация до нас, как бы не отмахивались. Сами видите, что творится: рушат, ломают, портят изначальное. Тысячи лет стояли горы, росли леса, а эти… лишь бы стройка и деньги. Что мне делать? Взываю о помощи, великие высшие. Без вас нам с этим нашествием не справиться.
Капли ритуальной крови упали в костер. Атаме с костяной ручкой передавался из поколения в поколение, имел силу держать связь с могущественными духами природы. Главное — не робеть и не бояться боли.
Я моргнула. Реальность возвращалась медленно, расплываясь лицами живо беседующих сокурсников, успевших не только перезнакомиться, но и активно вступить в полемику.
— Запей, — край бокала ткнулся в губы. Яблочное вино потекло в горло, смывая горечь потомственной алтайской ведуньи.
— Вот такие сюрпризы преподнесла мне нынче тайга подле Катуни. И чем дальше в лес, тем толще застройщики. Любопытная тенденция, хоть на мясо их пускай, — задумчиво продолжил Руслан, легко поглаживая мой затылок и облегчая боль после транса.
— А что об этом думает юхва? Не боится за реку?
Я слегка прокашлялась, опустошая бокал большими глотками. Визуальное колдовство не из легких, не будь мы близко знакомы — ничего бы не вышло.
— Воюет на Телецком и Большом Яровом. Сама знаешь, сколько там людишек воду портит, вот она и мечется между ними. Доченьку свою на Байкале оставила, а сама по рекам и озерам мотается.
— На Байкале скучно, — высокий женский голос раздался из единственного целого бокала минеральной воды. — Будьте добры, откройте проход.
Вода выплеснулась на пол пузырящейся лужей. Углекислый газ зашипел, будто его активно взболтали прямо в бутылке, и повел подтеки воды рябью. Длинная тень собиралась каплями, вытягиваясь к потолку и разбрызгивая вокруг колкую морось. На пол ступила нога, обтянутая в вызывающий замшевый сапожок на высокой шпильке.
— Добрейший вечерочек, — черные волосы взметнулись вихрем, обрамив высокие скулы и ярко-алые губы.
Я чуть повернула голову в сторону еле слышного вопроса «Кто это?» и хотела первой подать руку, но лесной дух меня опередил.
— Амира, ты сбежала из-под домашнего ареста?
— Скорее, сослана сюда в наказание. Хотя я готова изменить свои взгляды на материнскую кару, — юхва мазнула взглядом по хмурой фигуре Кощея, задержавшись в районе его рубашки. — Наливайте, что ли.
— А нам надо как-то отмечаться в деканате или у кого-нибудь из преподавателей? Здание будто вымершее, даже кабинет ректора взялся словно из ниоткуда, — Тэлька остановила руку с бокалом.
Хм-м-м… Рарог знает, что я здесь, домовые тоже во всеоружии, а, значит, местная администрация и так в курсе нашего прибытия. Вечером отметимся.
— За знакомство, — стекло хрустальным звоном столкнулось, по традиции смешивая напитки.
— Вкусные огурцы солят белорусские домовики, — смачно захрустел пупырчатым цилиндриком змей, закусывая крепкую медовуху. Я согласно придвинула к себе блюдо с пирогами и подвинулась, освободив место лесному хозяину.
— Сказывают, мастер Кощей, нынче вам работы не так много. Не больше, чем Яге.
— Да, рождаемость нынче в упадке, — эльф внезапно поддержал мойру. — Мы не то, что бы сильно обеспокоены, но тенденции безрадостные.
— Вашими стараниями работы у меня всегда вдосталь, — сухо ответил царевич, пригубляя красное вино. — А вам, уважаемая Кири, виднее, сколько работы у меня будет, — тонко улыбнулся он.
Мы скорбно помолчали, поддержав взглядами унылую мойру. Перебивая упадническое настроение, Плешка бросила кокетливый взгляд в сторону Константина и как бы невзначай улыбнулась.
— Мастер на то и мастер, чтобы свою работу делать с блеском. Не то, что Тэлька, умудрившаяся прервать свою первую жизнь маникюрными ножницами. Помнишь, семнадцать раз мужика откачивали?
— Прекрати, — стремительно покраснела красавица, прикладывая ладони к горящим щекам. — Не смотрите на меня так, я растерялась. Кто же виноват, что они затупились? Потом нормальный инструмент взяла.
— Это п-простительно. Существам с ограниченными колдовскими способностями можно ошибаться. Будто кто-то сильно расстроится, если умрет на пару часов позже. А п-п-потому не нужно печалиться.
— Амира, хватит пить, — я мягко отняла у нее бокал. — Закусывай.
— Протестую.
— Мы все тут протестуем против этой дурацкой идеи. Но будто кто-то нас спрашивает. Вот зачем нам обучаться чаклунству, если мы и сами с усами?
— Точно, — раскрасневшаяся богиня плеснула в большую кружку остатки сока. — Смотрите как умею, — по щелчку пальцев апельсиновый нектар начал стремительно темнеть и покрываться пеной.
— Опля! Я хочу сказать тост. Нет, Сень, это пиво, а не пенная вечеринка. Так вот… Слав, а ты почему не пьешь?
— Пью! Это вон те живые кости вино цедят, как яд — в час по чайной ложке.
— Жизнь против смерти, как романтично, — хихикнула Тэли. — Аж искры летят.
— И в самом деле, Кость, ты чего до сих пор медовуху не попробовал?
На вполне резонный вопрос навий царевич только закатил глаза и махом допил вино, подставляя бокал под хмельной мёд. Змей довольно крякнул и едва не промазал мимо стакана.
— Когда Аудумла растопила языком изначальный лед, — поднялась Фрида, вытянув дрожащую руку с тяжелой кружкой, — мир родил Феху. И эта предвечная сила дала не только огонь жизни, но силы жить. Так выпьем же за то, чтобы в наших сердцах всегда горел огонь Феху.
Оп! Пришлось незаметно придержать коллегу за локоток, а то ее собственный бочонок перевешивать начал.
— Выпьем, — согласно кивнула я, потому что хорошую инициативу нужно поддерживать. А плохую можно украдкой ущипнуть, чтобы не выступала с глупыми
