таво кто играит на флейте. Ниволнуйтись. Скоро вирнус».
Глава десятая
Кто играет на флейте?
Мост, как и предполагала Мыша, к утру не уменьшился в размерах. Конечно, лед на досках подтаял, но и в размороженном виде мост все равно подходил для одних лишь гигантов. Может, еще для Гарбетты на ходулях. Возможно, для конных рыцарей. Но отнюдь не для пеших прогулок маленького котенка.
Боба, Тину и Дилана было бесполезно упрашивать. Хозяйка сказала: «Нельзя», и ничего не поделаешь.
«Если бы тут была Утя, она бы что-то придумала!» – прогоняя подступающее отчаянье, напомнила себе Мыша. А что? Заколдовала бы и уменьшила мост? Нет. Перешла бы пропасть по натянутому вдоль канату? Нет. Произнесла бы заклинание левитации? Тоже нет. Ведь Утя не колдунья. Не циркачка. Не профессор академии. Такая же обычная девочка. Но она бы сообразила, как осуществить задуманное, использовав ландшафт и подручные средства.
И тут Мышу осенило: «Левитация!» Она аж подпрыгнула на месте.
– Собачечки, милые, а вы не против отдать мне свою чудесную упряжь?..
Боб, Тина и Дилан ничего не имели против.
Теперь перед Мышей стояла логическая задачка на скорость. Как из трех кожаных сбруй – из ремней и кляпов – собрать надежную вещь (Мыша представляла ее чем-то вроде кресла)? Да еще за время, пока не успеешь обморозить пальцы?
Мыша сняла красные варежки… А когда ее закоченевшие лапки снова оказались в тепле, на одной из снежных вершин Тысячегорья можно было увидеть танцующего рыжего котенка. Чудесное кресло-качалка, закрепленное на канате, ожидало своего пассажира, чтобы перенести его через пропасть.
– Спасибо, спасибо! – лепетала Мыша, с помощью Дилана забираясь в кресло.
Теперь, чтобы оказаться на плато Погибших Рыцарей, следует ухватиться за ремни, оттолкнуться и пронестись вдоль моста над пропастью. Всего-то! Мыша крепко вцепилась в ремни, зажмурилась и полетела.
Во время полета она представляла себе войска – облаченных в шарфы и латы рыцарей. Обманутые рассветом, они преодолевали мост Гигантов, чтобы пройти по плоскогорью к вершинам. В зависимости от положения солнца золото на вершинах сменялось льдом, а лед сменялся золотом, и среди рыцарей ходила легенда, что это волшебство гигантов.
Тут Мышу охватили сомнения: а чего ж они гибли на этом плато? Почему ни один, никто, не добрался до золоченых вершин? Что не так с этим гиблым местом?
Впрочем, мысль посетила ее слишком поздно: мост остался позади и чуть в стороне, а канатная дорога уносила Мышу прямо в сугроб.
Врезавшись в снег, она проскочила сугроб насквозь. Закрепленное на канате кресло из собачьей упряжи без остановок преодолело препятствие и влетело в горный туннель. А значит, канат не закончился! И, по ощущениям Мыши, с каждой минутой полета она, канат и туннель опускались все ниже и ниже.
Наконец Мыша увидела приближающееся пятно света. Канатная дорога, провиснув, нежно выплюнула ее из туннеля. И вот тут без сугроба не обошлось.
Мыша избавилась от облепившего ее снега и перекрутившихся ремней. Но, едва очистив лицо, снова рухнула в сугроб. Ведь перед ней – нос к носу! – лежал НАСТОЯЩИЙ ЖЕЛЕЗНЫЙ ДРАКОН.
Это был прекрасный дракон. Самый прекрасный на свете. Мыша никогда не видела ни одного дракона, но этот – этот все равно был САМЫМ.
Его чешуя сверкала металлическим блеском. Огромные крылья накрыли занесенную снегом землю. Гордый изгиб железной шеи… Мощный бронированный хвост… И сияющие глаза, в которых дважды отразилась маленькая Мыша.
– Чей это ребенок?! Что делает ребенок на площадке? Эй, срочно отойди оттуда! – Услышав крики, Мыша наконец отвела взгляд от дракона и огляделась.
Где она вообще?
Она стояла на дне глубокого, припорошенного снегом кратера со множеством шахт. Из одной шахты в другую тянулись причудливые железные тропки. Повсюду были тележки, заполненные бурой рудой. Из строений Мыша безошибочно распознала кузницу и лопасти ветряных мельниц. А чуть поодаль лежали другие драконы – то ли еще, то ли уже – без хвостов, крыльев и шей.
По одной из железных тропинок, громыхая, катилась тележка. В ней, покрикивая: «А ну отойди!» – сидел кто-то очень сердитый.
– Очень красивый дракон, – вместо приветствия сказала малышка, когда повозка встала рядом с ней. – Само совершенство!
Укротитель тележек поперхнулся: гневные слова застряли у него в горле.
– Кхе-кхе, совершенство, говоришь? – Он удовлетворенно оглядел дракона: действительно же хорош! – Пожалуй. Удачный экземпляр. Но это не отменяет вопросов: кто ты такая, откуда тебя принесло и что ты тут делаешь?
– Я путешественница, – как можно вежливей ответила Мыша. – Путешествую, знаете ли, одна по вашим прекрасным местам. А принесло меня по канатной дороге. Я шла через мост, чтобы найти того, кто играет на флейте. А под сугробом – дыра, и я в нее угодила. Летела-летела, и вот я здесь. А что вы здесь делаете? Создаете прекрасных драконов?
Если сердитому коту и показалось вначале, что маленькая рыжая девочка – шпион, то после такой тирады он успокоился. Обычная путешественница! Конечно, плато Погибших Рыцарей не назовешь туристическим местом, но кто его знает, что изменилось в Тысячегорье за последние несколько лет! И все-таки надо чем-то прикрыть дыру в грузовом туннеле, чтобы больше никто сюда не проваливался.
– Давай забирайся в тележку, я выведу тебя обратно к мосту, – миролюбиво сказал он. – Кстати, зачем ты меня искала?..
– Это вы играете на флейте? Вы музыкант?
– Немного. А еще художник. Больше ученый. Чуть меньше – поэт. В общем, – незнакомец горько усмехнулся, – родись я где угодно, кроме Тысячегорья, имя Дечиманкелы гремело бы на весь мир!
– Дечиманкела Донацитотти?! – удивилась Мыша. – Не шутите? Правда? Я видела вашу скульптуру в Галерее Даров! А еще две картины: «Прибытие…» и «Радостное вознесение…», хотя последнее показалось мне не слишком-то радостным… Но я вам скажу: вы – мой самый любимый художник!
У Дечиманкелы снова запершило в горле. Глаза слезились. Заболел он, что ли?
– Кхм, кхм. Признаться, не ожидал… Ну так что же тебе от меня нужно?
Мыша задумчиво погладила лежащую на земле железную морду и нежно проворковала:
– Я бы хотела иметь дракончика.
– У тебя есть враги?
– Нет. Я просто могла бы его любить…
– Ох, малышка! Любить! – Дечиманкела закатил глаза. – Эти драконы не для любви, а для войны! Летающая машина. Укрепленная суперпрочная броня. Полный контроль навигации. И в каждом желудке – несколько дюжин разящих огнем снарядов. Бешеная огневая мощь!
– Да-да-да, – кивнула Мыша. – Именно о таком я всегда и мечтала! Я отдам за дракончика все, что у меня есть…
– Это, конечно, приятно. – Польщенный художник смутился, не зная, как аккуратно отказать малышке. – Но, деточка, здесь ведь секретный рудник, а не какая-нибудь лавка игрушек. И сколько бы ты ни скопила…
– Вот. – Мыша достала из-за пазухи мешочек, полный стучащих лыров. – Тут двадцать сотен лыров. Больше у меня нет.
Дечиманкела замолк на полуслове. У него перехватило горло, как от сильной ангины, а на лбу проступила испарина. Оглядев свое создание, словно
