ли ему это? В конце концов он махнул лапой: если события последних трех дней – странный удивительный сон, то незачем щипать себя за уши. Во-первых, он не намерен просыпаться: а вы бы отказались полетать на железном драконе? Во-вторых, так и от ушей ничего не останется!
– Я догадалась, – сказала Утя. – Сегодня утром. Когда прочитала записку. Скелет, не пора ли дракона накормить?
Крутанув железное колесо – небольшое подобие штурвала, – тощий пират запустил «пищеварительную систему»: с десяток снарядов, хранящихся в драконе, прокатились по желобу-желудку и выстроились в горле.
– Дракон накормлен и к битве готов!
Утя-Путя положила лапу на пульт. Одно нажатие, и – щелк! – сработает механизм, выпускающий из пасти огненный шар: почти как стрелять из пушки, только намного проще.
– Не хочу быть похожей на Лесистрата, – пробормотала Мыша, перемещая рычаг еще выше, увеличивая громкость драконового урчания. – Не хочу, чтобы ты меня ненавидела. Получилось, я тоже всех обманула. Ради имени в Книге Вечности…
– Вот уж глупости! – отрезала Утя. – Жми давай на педаль! Если хочешь, чтобы там, наверху, кто-то обмакнул перо в чернила, надо хотя бы взлететь!
Вцепившись обеими лапами в рычаг, Мыша со всей силы вдавила в пол педаль.
Дракон сорвался с места и взмахнул железными крыльями – полетели!
* * *
Сначала на залитом солнцем склоне показалась шляпа Корноухого. Потом появился и отряд пиратов, полдня карабкавшийся по винтовой лестнице в мрачной шахте. А через миг солнце исчезло. Чья-то огромная тень накрыла пиратов и стремительно пронеслась по склону. Подхваченная ветром, шляпа Корноухого полетела вниз.
Отсюда – с трети горы, а может, уже с середины – было отчетливо видно, как над тысячегорским поселком сбывается предсказание о великой битве. Два железных дракона сцепились в жаркой схватке. И «жаркая» здесь – не образ. Рыча и взвиваясь, драконы палили друг в друга пламенем.
– …Цивилизация исчезла, драконы остались, – пробормотал капитан пиратов.
Весельчак отчаянно жестикулировал у него перед носом. Указывал вниз, на дракона, затем на себя и странным образом складывал лапы: сначала как будто нес боевое знамя, потом как будто укачивал младенца…
– Ты устал от войны и хочешь домой к своим детям? – совершенно не понял Корноухий пирата.
Да будь проклят тот день, когда Весельчак взял этот обет молчания!
– Утя и Мыша там! – заорал пират. – В драконе! Да разуйте глаза-то! У него на хвосте пиратский флаг!!!
И тут, словно нарушив зарок, Весельчак отвернул от себя и от девчонок удачу, дракон с пиратским флагом мелко затрясся, зафыркал, чихнул, расправил крылья и спикировал в долину.
Весельчак сломя голову рванул вниз…
* * *
– Топливо кончилось, – со знанием дела сказала Мыша.
– Не вовремя, – заметила Утя, соображая, что предпринять против летящего на них дракона.
И тут случилось немыслимое. С земли взмыло ввысь толстое лиловое лассо и со всего маху врезало дракону Гарбетты по хвосту.
– Это же грозный Крыба! – завопила Мыша. – Так вот зачем тысячегорцы его купили!
От неожиданного удара дракон перевернулся в воздухе и сбился с пути. Покачнулся. Но, придя в себя, снова устремился в атаку. Второе лиловое щупальце хлыстом поднялось в воздух: в этот раз Крыбе удалось заарканить дракона и за хвост подтащить к воде.
– А Гарбетта говорит: у них нет оружия! – вспомнила Утя. – Да зачем тысячегорцам оружие, если в этих краях обитает такая живность?
Изогнув железную шею, дракон Гарбетты метнул свой огненный шар: лиловое щупальце полыхнуло пламенем и выпустило добычу…
Тут бы Гарбетте и унять своего дракона да улететь подобру-поздорову. Но нет: разъяренная акробатка вновь развернула железную машину, но теперь направила ее прямо к Крыбе, грозя обрушить на морского урода всю огневую мощь… Дракон открыл пасть и… Ничего.
– Заряды кончились, – прокомментировала Утя. – Надо было вначале думать, а не сыпать дождем на Священные Трущобы! Тем более Лесистрата там нет.
– Откуда ты знаешь? – удивилась Мыша.
– Я написала ему восемнадцать способов побега! На что поспорим, что он сбежал?
Очередной удар могучего щупальца Крыбы перешиб воинственному дракону крыло – что-то щелкнуло в нем и сломалось, отчего часть металлических пластин больше не могла подняться в воздух.
Проигравший битву дракон под улюлюканье тысячегорцев неровными зигзагами удалялся с поля боя… Вслед ему доносился победный рев грозного Крыбы.
– А я почему-то думал, тысячегорцы Крыбу съедят. – Голос Скелета выдавал разочарование. – Нет, а что? Ну что тут смешного? Я бы непременно попробовал съесть!
Эпилог
В долине Радостных Духов лежал дракон. Весельчак обходил его стороной и с неприязнью на него косился. Каждому встречному пират сообщал, что железный дракон уродлив и пахнет колдовством.
А если Корноухий говорит, что этот дракон – обычный корабль, умеющий плавать в небесах, то, может, кто и развесил уши, но Весельчака не проведешь. Вот почему плывут корабли? Потому что они деревянные! А почему летает дракон? Не потому же, что он железный?! Где это видано, чтоб железо летало? А значит, колдовство!
А если Вегетарианец объясняет: нет никакого колдовства – одни технологии, мол, достались в наследство от исчезнувшей цивилизации гигантов, то у Весельчака и на это найдется ответ. Любому известно: гиганты – колдуны. Так говорится в легенде. Уж не думает ли кто, что старинная легенда врет?!
А если Дечиманкела обещает, что за сундук с монетами воскресит дырявый «Кошмар» по «древним технологиям гигантов» – фу-ты ну-ты! – кто его знает, может, и воскресит, но все равно Весельчаку он не нравится! Ужасно неприятный тип. Представьте только: построить корабль с железными крыльями! Того и гляди железные заплаты на борта приклепает!
А тут еще девчонки отказались переселяться из своего дракона. Наотрез. А какой Весельчак построил им дом! Не какая-то игрушка – настоящая крепость! Укрепленный форт! С башенками, пушечками и цепным подъемным мостом через глубокий-глубокий ров…
Но разве они восхитились? Нет! Кинулись целовать в обе щеки? Тоже нет! А кто в этом виноват? Да вот же – лежит, развалился от гордости: отвратительный железный дракон!
* * *
– Ну так что же? – спросила Мыша, наблюдая через огромный глаз дракона, как Весельчак хмуро расхаживает кругами, снова и снова приближаясь, но не решаясь к ним зайти. – Тысячегорье спасено? А мы – герои? Ведь кто его знает, чем бы все кончилось, если б не мы!
– Да уж, – поддакнул Скелет, – верно говорят: оказались в нужное время в нужном месте…
Утя-Путя подмигнула Мыше:
– А кто-то вовремя отвязал корабль, чтобы вписать свое имя в Вечность…
– Кстати, про Вечность! – вспомнил Скелет. – Я вот чего про нее не понял. Положим, и правда там кто-то сидит. Но какой ему смысл записывать имена? Какой-то бестолковый расход небесных чернил! На месте Вечности (ну, если бы я научился писать) я бы записывал истории целиком!
И тут с Мышей приключилось что-то странное. То ли накатил столбняк, то ли снизошло озарение. Она увидела, как наяву, Библиотеку Вечности. Не одну книгу, не полку
