занятиях. И раз уж группа у нас малочисленная, почему бы нам не поработать в парах.
Я чувствую на себе взгляд Алекса и тут же начинаю смотреть в противоположную сторону, на Гари Ротини, который сидит в другом углу комнаты. К сожалению, он уже скооперировался с девчонкой из моей группы по гимнастике. Удивительно, что она здесь. Неужели и в школу визажистов нужно тоже заполнять анкету?
Алекс кладет руку мне на плечо и слегка сжимает его.
– Ты попалась, Кэт. Теперь выкладывай свои самые сокровенные и грязные секреты.
С трудом сглатываю. Если бы Алекс узнал, что я вытворила в этом году, он бы никогда со мной не заговорил. Но мне на это наплевать.
– Ты не сможешь это пережить, – отвечаю я.
– Тогда я первый.
– Ты примерный мальчик. Твои скучные тайны меня усыпят. – Я оглядываю комнату в поисках пары.
Алекс поворачивает стул, чтобы видеть мое лицо.
– Эй, у меня есть свои грязные секреты. Не такой уж я и примерный.
Закатываю глаза.
– Докажи.
Он озирается по сторонам.
– Однажды в семь лет я пытался соблазнить няню, когда она укладывала меня спать.
– О боже!
– А что такого? Она была такой симпатичной, а ее волосы пахли вишневым сиропом.
Я откидываюсь на спинку стула.
– Заставь меня забыть это, извращенец, или я больше никогда в жизни с тобой не заговорю!
Изображая печаль, он кладет голову на стол. Я протягиваю руку, чтобы потрепать его по волосам, но тут же отдергиваю. Нельзя допускать, чтобы в наших с ним отношениях было что-то интимное. Мне не следует флиртовать с Алексом Линдом, даже если это забавно. Я не могу отвлекаться от своей основной цели: убраться как можно дальше с этого острова.
Глава седьмая. Лилия
После школы Эш уговорила меня прийти к ней. Она постоянно повторяла, что мы миллион лет не проводили время вдвоем. И это. В последние дни я с ней встречалась только на тренировках.
Представьте себе мое удивление, когда я увидела на подъездной дорожке джип Ренни. Я чуть было не развернулась и не уехала, но мне не хотелось обижать Эшлин. А еще в глубине души я надеялась, что Ренни тоже не зря здесь появилась и хочет помириться.
Но когда я нажала на звонок и Ренни открыла дверь, было похоже, что она собирается захлопнуть ее прямо перед моим носом. Она этого не сделала, но было очевидно, что ей хочется.
И вот мы сидит в подвале, на креслах-мешках, которые Эш не разрешает маме выкинуть на помойку, смотрим телевизор и красим ногти. Нам пришлось сюда спуститься потому, что мама Эш не выносит сильных запахов – у нее от них начинаются мигрени.
Эш пытается поддерживать беседу, но кроме нее почти никто не говорит. Мы сосредоточились на ногтях.
– Дай мне жидкость для снятия лака, – командует Ренни. Эшлин с готовностью передает ей флакончик.
У Эш очень богатая коллекция лаков. Я крашу ногти в мятно-зеленый цвет. На втором ногте Эшлин спрашивает:
– Вы уже начали заполнять документы для колледжа?
– Только собираюсь, – отвечаю я, разворачивая большой батончик Сникерса, завалявшийся в моей сумке. И если с лаками у Эш все хорошо, то с едой – беда: ее мама сидит на безглютеновой диете.
– На самом деле я собираюсь этим заниматься в выходные до самого января.
– Ты все еще собираешься в Бостонский колледж, Лил? – Эшлин поворачивается ко мне. – Знаешь, я тоже подумываю туда поступать. Если получится, давай жить вместе?
– Ну да, ну да, – говорю я. – Будет у нас единство и борьба противоположностей.
Эш – грязнуля, и я никогда в жизни не соглашусь делить с ней комнату. Сомневаюсь, что до нее дошла моя шутка, но мне плевать, потому что Ренни смотрит на нас, прищурив глаза. Что, не нравится оставаться в одиночестве, да, Ренн? Эшлин взвизгивает и хлопает в ладоши.
– Здорово! А ты хочешь жить в кампусе или снимешь квартиру?
На этот вопрос ответить проще простого.
– Я подумываю о кампусе, по крайней мере, в первый год. Так не пропустишь ничего интересного: учеба допоздна, флирта с мальчиками, пицца в четыре утра. Хочу все это попробовать. А на второй год уже можно съехать на квартиру. – Я вдруг чувствую себя подлой и мелочной из-за того, что пытаюсь уязвить Ренни. Ощущение такое, будто мы поменялись местами.
– А ты Ренн, – спрашивает Эшлин, – уже заполнила документы?
– Да, за две секунды.
Наверняка заявление в городской колледж Джар Айленда написать довольно просто. Скорее всего, туда вообще не требуется писать эссе. Ренни всегда говорит о своем поступлении с кислой физиономией и жалуется, что она одна остается на острове. Но сегодня она щебечет, как птичка.
Ренни надевает пальто, свешивает волосы так, что они падают на лицо, и говорит:
– Мне вообще незачем прямо сейчас поступать куда-либо учиться на целых четыре года. Мы с Ривом еще не знаем, где он будет играть до того, как нога окончательно придет в норму. Сегодня он снова говорил с тренерами.
Меня так и подмывает сказать: «А ничего, что у тебя паршивые оценки и нет денег на колледж?», но я прикусываю язык.
– Отучусь семестр в городском колледже, а потом переведусь туда, куда его возьмут.
– Так вы с Ривом решили пожениться! – взвизгивает Эшлин. – Ты же практически спасла ему жизнь, помогая пережить эту трагедию.
Трагедию? Когда цунами стирает с лица земли целую деревню – это трагедия, а Рив всего лишь спортсмен, который сломал ногу. С ним все будет в порядке.
– Он бы сделал то же самое для меня, – говорит Ренни, и я не могу поверить, что она это всерьез. Разве Рив способен хоть пальцем пошевелить ради кого-то, кроме себя? – Да, кстати, я до конца недели на тренировках не появлюсь. У Рива несколько встреч со спортивными врачами на континенте. – Она самодовольно улыбается. – Ему снимут гипс. Точно в срок, как и обещали.
Я вскидываю голову.
– И из-за этого тебя не будет на тренировках?
Ренни не обращает внимания на мои слова.
– Заменишь меня, Эш?
Эшлин бросает на меня смущенный взгляд.
– Конечно, мы с Лил сможем сделать это вместе. Да, Лил?
Я не могу поверить.
– Ты что, уходишь из команды?
– Нет, не ухожу, – огрызается Ренни. – Я этого не говорила.
– Но ты пропустила уже три тренировки, – произношу я слегка дрожащим голосом. Честно говоря, я немного взволнована. Хочу хоть раз заставить ее сказать правду.
У Ренни краснеют щеки.
– Я согласилась представлять Рива в течение всего сезона и не брошу его сейчас.
Смехотворно. Я
