Солнце уже садится, и воздух становится холоднее. Я застегиваю до самого верха молнию на толстовке и натягиваю на голову капюшон. Уже несколько недель назад надо было бы переодеться в пальто, но то, что я купила в секонд-хенде в прошлом году, мне не нравится. Это настоящий морской темно-серый бушлат, но без подкладки. Шерсть колется, и я от нее чешусь. Если приеду пораньше, загляну снова в тот магазин – вдруг у них найдется для меня что-то получше.
Паромный причал выглядит совсем не так, как летом, когда парковка забита автомобилями и выстраиваются огромные очереди на посадку. Сейчас здесь пустынно, если не считать нескольких грузовиков и пары легковых автомобилей. Большинство знакомых сезонных рабочих уже уехали на материк, поэтому, вероятно, мне придется заплатить за билет. Подхожу к окошку кассы, но билетер, папин приятель, отказывается брать с меня деньги. Это здорово. Со мной такое случается довольно часто, но я всегда испытываю благодарность.
Если бы я села на смотровой палубе, то наверняка отморозила бы себе задницу, поэтому нахожу укромное местечко в кафе. За одним из столов, прихлебывая чай, сидят четверо пожилых мужчин. Они перелистывают книгу о птицах, пытаясь найти тех, что встретились им сегодня. Я делаю музыку громче и закрываю глаза. Клянусь богом – лучше умереть молодой. Не могу даже представить, что когда-нибудь буду заниматься подобной ерундой.
И вдруг у меня свело живот от внезапного чувства вины, ведь я уже несколько недель не наведывалась к Ким в ее магазинчик. Не была там ни разу после того, как мы слегка поссорились, когда мне нужен был принтер, чтобы распечатать слащавые до тошноты стишки Алекса для нашего плана мести. Я была так сосредоточена на его выполнении, что не пожертвовала для Ким ни минуты времени, хотя она так нуждалась в дружеской беседе.
Будем надеяться, она меня простила.
В секонд-хенде зимних пальто, к сожалению, не оказалось. На вешалках висело одно летнее тряпье от людей, которые решили почистить гардероб.
Я шла пешком целую милю к магазинчику Пола. «День собак» не появятся здесь до позднего вечера, но так даже лучше, ведь у нас с Ким будет возможность наверстать упущенное. Я заранее решила не вываливать на нее все дерьмо, которое со мной случилось, потому что сегодня ее очередь плакаться в жилетку. Может, у нее с Полом все и наладилось, а может, его жена так и не знает, чем они с ним занимаются. Надеюсь, что так.
Захожу в магазин и вижу за стойкой какого-то незнакомца, тощего парня с прической «рыбий хвост», тогда я отправляюсь прямо к двери в заднее помещение, где будет концерт, и пытаюсь войти. Там у сцены уже топчется несколько человек, пришедших заранее, чтобы занять удобные места. Кто-то хватает меня за руку.
– Билет стоит десять долларов.
Я оборачиваюсь и вижу Пола во всей красе. Он коротко подстригся и, кажется, еще больше поседел. На нем застиранная футболка с изображением «Секс Пистолс», узкие потертые джинсы и кеды из ткани. Он низковат, но в довольно хорошей форме. Ким рассказывала, что после того, как он бросил наркотики, Пол стал регулярно ходить в качалку. По всей видимости, когда-то у него были серьезные проблемы.
Но я все равно улыбаюсь, я ведь с ним уже не раз встречалась.
– Йоу, Пол!
Он не выпускает мою руку.
– С тебя десять долларов.
Я вырываюсь и в поисках Ким заглядываю в звуковую кабину. Но там пусто.
– Ты что, оглохла?
– Где Ким? – спрашиваю я грубовато.
Пол выглядит огорошенным.
– Ты знаешь Ким?
– Она моя хорошая подруга.
Он складывает руки на груди.
– Она здесь больше не работает.
– Что? Почему это?
– Она обокрала магазин, и я ее уволил.
Я прищуриваюсь и выплевываю ему в лицо:
– Ты лжец!
– Что?
– Ты меня слышал. – Меня трясет от злости. – Ты лжец. Ким бы никогда тебя не обокрала. – Я это знаю наверняка. Она никогда-никогда бы не стала воровать у Пола. Кимтак вкалывала тут. Она любила музыку и его, Пола.
Он тычет пальцем чуть ли не мне в лицо.
– А как назвать то, что она бесплатно пускала кого ни попадя на концерты? Когда ты в последний раз покупала билет?
– Ты вонючий ублюдок, – говорю я так громко, что стоящие у сцены люди начинают оглядываться. – Ты трахаешь своих сотрудников, а когда тебя выводят на чистую воду, увольняешь.
Пол презрительно фыркает, но я вижу, что он в бешенстве.
– Ладно, детка, пошла вон отсюда! – Пол вытягивает татуированную руку и начинает делать знаки своему вышибале Фрэнку, стоящему у большого усилителя. Тот не спеша подходит к нам. Фрэнк явно не испытывает радости от того, что ему придется меня выгнать.
– Надеюсь, твоя жена знает, какой урод ее муженек! – кричу я изо всех сил. – Буду просто счастлива рассказать ей об этом лично!
– Пошли, Кэт, – говорит Фрэнк, обнимая меня за плечи, а из меня непрерывным потоком извергаются все известные мне проклятья.
Фрэнк ведет меня к заднему выходу мимо комнаты, где уже готовятся к выступлению музыканты. Я слышу, как они настраивают инструменты, смеются и переговариваются друг с другом.
– Ты в порядке? – спрашивает меня Фрэнк.
Я изо всех сил стараюсь не заплакать и бью кулаком по стене.
– Куда она уехала?
Фрэнк пожимает плечами.
– Они крупно поссорились пару недель назад, и Пол дал ей двадцать четыре часа, чтобы она собрала манатки и освободила квартиру наверху. Ким уложилась в три и перед уходом взяла всю наличность, которая была в сейфе.
Значит, она все-таки обворовала Пола? Фрэнк, видя мое потрясение, качает головой.
– Скажем так, это была справедливая компенсация.
– Но ведь здесь никогда не было больших денег. Ну сколько там было? Сотня долларов максимум? С такими крохами она далеко не уедет. Дворец на них не купишь. Ким много лет не общалась с родителями. Она что, пойдет на улицу?
– С ней все будет в порядке, – повторяет Фрэнк, на этот раз уже не так уверенно.
И тут я начинаю плакать. Фрэнку становится неловко. Вытирая нос рукавом, говорю ему:
– Если она позвонит, скажешь ей, что я приходила?
Фрэнк кивает, но видно, сам не верит, что такое случится. Ким не объявится.
Пока Фрэнк выпроваживает меня через заднюю дверь на улицу, продолжаю выкрикивать проклятья. Он прощается со мной и захлопывает перед носом дверь. Пытаюсь позвонить Ким на мобильный, но ее телефон отключен. Разумеется.
Я представляю себе, как Кэт пришлось пройти через все это в одиночку. Думала ли она о том, чтобы позвонить мне. Попросить меня о помощи.
