Черт с ним, с ее ароматом, осадил он себя. Он не смеет любить ее. Если он хочет избавить свою матушку от огорчения, а мисс Трой от сердечной драмы, необходимо, чтобы он изначально испытал отвращение к ней, а она — в равной степени к нему.
— Так что же вы видите? — снова спросил он, в то время как она некоторое время внимательно смотрела на него, не произнося ни слова. — Только, будьте любезны, не говорите ничего о красивых чертах моего лица. Человек устает от бесконечных похвал.
К его удивлению она рассмеялась. Вероятно, приняла его намеренное хвастовство за остроту. Надо попытаться еще раз.
— Я дьявол или ангел? Ну же, ну же, мисс Трой, не томите меня.
Она вздохнула.
— Вы только что одержали победу и чрезвычайно довольны собою.
Это произвело впечатление на мистера Гастингса.
— Вы попали в самую точку, — сказал он. — Очевидно, вы очень хорошо помните ваши уроки. А что за победу я одержал? Вы можете догадаться?
Она сосредоточилась, и Чарльза поразила ее вдумчивость. Она явно тяготела не к пустому разговору, а к разумному ответу. Он не привык, чтобы к его вопросам относились с такой серьезностью. Дамы, намеревавшиеся поймать его в силок, обычно хихикали и говорили пошлости. Мисс Трой, однако, не сегодня вышла из классной комнаты. Она кое-что знала о жизни. Теперь мистер Гастингс был уверен: она представляла больший интерес, чем любая другая молодая леди, с которой ему приходилось знакомиться.
— Насколько я могу судить, — произнесла Миранда, — это была не любовная победа.
— Вы снова попали в точку. Нет, это было гораздо интересней, чем любовная победа.
Она как бы с любопытством посмотрела на него. Голова ее была слегка наклонена. Глаза, внимательно разглядывающие его, были темно-карими. Он мысленно заключил пари, что поцелует эти глаза до истечения недели. Но тут же поймал себя на этой мысли. Нет, именно этого и нужно избегать. Если не проявить осторожности, кончится тем, что он выдаст свое восхищение этой леди, и хотя он действительно восхищался ею, никто не должен был об этом догадаться; главное — его матушка, еще главнее — ее матушка и, что самое главное, — сама мисс Трой.
Он отрывисто сказал:
— Не могу передать вам, как счастлив я был узнать, что моя мать решила познакомить нас.
Мисс Трой улыбнулась так скептически, что мистер Гастингс не смог не умилиться. Этой леди явно было не свойственно жеманство.
— Однако считаю своим долгом уведомить вас немедленно, прежде чем вы влюбитесь в меня по уши, что я не намерен жениться на вас. Я понимаю, что вы и ваша матушка будете расстроены тем, что проделали такой путь в Лондон напрасно, но не сомневаюсь, вы это перенесете. Если пожелаете, я опрошу своих знакомых, не рассмотрит ли кто-нибудь из них предложение составить вам пару. Что же касается меня, то я на этот сезон слишком заангажирован, чтобы думать о браке.
К его удовольствию, она оторопела. Глаза ее сверкнули. Не стой они сейчас посреди гостиной с небесно-голубым потолком, латунной люстрой, обитыми розовой парчой диванчиками и с оравой светских гостей, она бы вполне могла влепить ему пощечину;
Он ухмыльнулся на тот случай, если мисс Трой сочтет, что ей послышалась столь беспардонная речь; его ухмылка заставит ее поверить, что нет, не послышалась. Затем мистер Гастингс стал наблюдать за ее действиями.
Он высоко оценил усилия, которые мисс Трой приложила для того, чтобы взять себя в руки и подыскать слова для ответа. И вновь ее карие глаза возбудили в нем желание взять в ладони ее лицо и провести губами по ее лбу.
— Мистер Гастингс, — сказала она дрожащим голосом. — Благодарю вас. Если бы вы оказались менее наглым, менее самодовольным, менее развязным, я бы сожалела о необходимости нарушить планы наших матерей. В данной ситуации вы облегчили мою задачу, и я могу расстаться с вами не только без сожаления, но и радуясь при мысли о том, что мне больше не придется лицезреть вас.
С этими словами она повернулась к нему спиной и пошла прочь.
Он следил за ней с вниманием, которое обычно приберегал для пикета. Она двигалась с достоинством. Ее ажурное белое платье касалось ног и выдавало их очертания. Она решительно прямо держала свои восхитительные плечи и не оглядывалась.
Успешно избавившись от дамы, мистер Гастингс должен был возликовать. Вместо этого он чувствовал замешательство. Перед ним стоял выбор: он мог продолжать оставаться на своем месте и следить за тем, как она погружается в тень, исчезая из его поля зрения и из его жизни, либо последовать своему желанию и броситься вслед за ней.
ГЛАВА IV
ДЕЛА СТАНОВЯТСЯ ХУЖЕ
«Тут я приступаю к запискам по садово-парковому искусству с целью разработки плана благоустройства территории аббатства Эрандел. Я буду включать сюда также любые ценные сведения, которые помогут усовершенствовать помещения в доме. Мы с мамой сегодня ходили к Хэтчарду и приобрели несколько книг по этим вопросам. Как оказывается, авторы едины во мнении, что прямым линиям, углам, квадратам и прямоугольникам нет места в природе и, следовательно, они неестественны в пейзаже. Если так, то кустарники в аббатстве подстрижены недопустимо ровно. Невозможно найти ни единой зеленой ограды, которую бы не обкорнали и не искромсали, вместо того, чтобы позволить ей расти в соответствии с тем, как это диктует природа. Видам, где есть изгибы и плавные линии, не хватает изящества. Я не знаю, что надо конкретно сделать, чтобы смягчить эту геометрическую строгость, и не уверена, что вообще что-то надо делать. Такое ли уж зло эти прямые линии, углы и тому подобное, чтобы беспощадно искоренять их? Ведь в поместье таких размеров, как аббатство Эрандел, несомненно, найдется место для разнообразных форм. Если я окончательно не устану задаваться такими вопросами, то, вероятно, продолжу свои упорные занятия. Если бы только мне не нужно было сегодня вечером встречаться с мистером Гастингсом и улыбаться».
Миранда отбросила бы все приличия и покинула бы гостиную, если б ее не перехватила мать. Миранда повернулась к бедной леди с выражением ярости на лице.
— Наглый тип! — произнесла она.
— О, не может быть, чтобы ты это о мистере Гастингсе! Говорят, он чрезвычайно мил.
— Он чрезвычайно нагл. Если хотите знать, он сообщил мне, что в настоящее время весьма заангажирован, чтобы думать о браке, но был бы счастлив опросить своих знакомых, не желает ли кто из них обладать мною, словно я просила его о такой милости!
— Может быть, ему просто хотелось быть вежливым, — запинаясь, предположила леди Трой.
