Когда на мгновение колени у него подогнулись, Миранда не выдержала. Бросившись к раненому, она подхватила его прежде, чем он упал.
— Хорошо, мистер Гастингс, — сказала она, затаив дыхание, — вы можете провести ночь в моей спальне. Но утром вы должны уйти.
— Да, разумеется.
Казалось, он почти не соображает, на что соглашается.
— Я обработаю вашу рану. Вы можете переспать в моей гардеробной.
Он молчал. Миранда не могла разобраться, понимает ли он ее. Впрочем, это не имело значения. Она решилась, и теперь должна умудриться как-то затащить его в дом, подняться по лестнице, пройти по коридору до своей спальни — и сделать все это незаметно для других.
Глубоко вздохнув, Миранда направила его в сторону дверей. Они шли медленно. Как только они очутились в доме, он хрипло сказал:
— Не бойтесь. Я не упаду в обморок. Если бы я запачкал кровью ковры моей матушки, то никогда бы не простил себе этого.
— Успокойтесь. Мы разбудим слуг.
Убедившись, что черная лестница пуста, Миранда помогла ему подняться по ступеням.
— Я должен говорить, мисс Трой. Если я не буду поддерживать себя глупой болтовней, то, скорее всего, тут же вырублюсь.
— Тогда обязательно говорите, сэр. Но, пожалуйста, делайте это тихо.
Они достигли первой площадки. Из гостиной до них донеслись звуки оживленных голосов. Миранда направила его к лестнице на вторую площадку, до которой они добрались с большим трудом. Она открыла дверь и выглянула в коридор. Коридор был пуст, как свежевырытая могила. Сжав его руку, Миранда дала знать, что теперь они должны пробежать, а точнее, проковылять последнюю дистанцию.
— Если мы наткнемся на кого-нибудь из слуг, — сказал он, — вы поясните, что я сильно напился и начал любовные приставания, за что вы нанесли мне по голове удар, каковой я вполне заслужил.
Хотя говорил мистер Гастингс непринужденно, голос у него был хриплым.
«Нельзя ему сейчас падать в обморок, — думала она, только не сейчас, когда мы уже так близко». Чтобы заставить его говорить и дальше, Миранда спросила:
— А чем же я вас ударила?
— Вазой.
— Севрского фарфора?
— Фарфора из магазина мистера Веджвуда. Она стоит восемь шиллингов, которые вы обязались возместить.
Идти ему теперь стало так тяжело, что он грузно навалился на Миранду.
Они приблизились к дверям ее спальни.
— Оказывается, — сказала Миранда, принимая правила его бредовой игры, — что я вам еще и должна восемь шиллингов.
Мистер Гастингс торжественно посмотрел на нее помутневшим взглядом:
— Вы действительно должны мне. Я позволил вам спасти мою шкуру. Я дал вам возможность вести себя так, чтобы вы смогли продемонстрировать свое благородство, отвагу и доброту. Даже не знаю, сумеете ли вы когда-нибудь за это расплатиться.
Миранда отворила дверь, и они вошли вовнутрь. Пляшущие огни отбрасывали по комнате тени. Сквозь все еще открытое окно дул холодный ветер. В центре комнаты стояла кровать с точеными столбиками, балдахином с опущенным занавесом, мягким стеганым покрывалом. Миранда посмотрела на кровать; затем, смутившись, отвела взгляд.
Собравшись с мыслями, Миранда подвела мистера Гастингса к креслу и помогла ему сесть. Она услышала его сдавленный стон, и против своей воли ласково прошептала:
— Я сейчас приготовлю для вас комнату. Тогда вы сможете отдохнуть.
Ее поразило, что она испытывает столько сочувствия к человеку, которого так страшно не любила.
Миранда торопливо закрыла окно, затем зажгла свечу и вошла в гардеробную. Там она расстелила простыню на небольшой кровати, которая стояла возле стены, и налила из кувшина воды в тазик. Она принесла тазик в спальню, готовясь обработать рану мистера Гастингса, но взглянув на кресло, в котором она менее минуты назад оставила его, обнаружила, что кресло пусто. Мистер Гастингс исчез.
Все в Миранде смешалось. Она испытала одновременно облегчение и расстройство, — облегчение оттого, что больше не несет ответственности за его состояние, и расстройство оттого, что он не попрощался и не сказал ей, куда собирается идти. Возможно, он близко к сердцу принял ее опасения по поводу репутации и, чтобы пощадить ее, тихонько исчез в ночи.
Вздохнув, Миранда поставила тазик и опустилась в покинутое мистером Гастингсом кресло. В последующие полторы минуты тишины Миранда призналась себе, что испытывает немалое волнение. Она представила, как берет на следующий день в руки «Морнинг кроникл», читает, что мистера Чарльза Гастингса подстерегли по пути неизвестные, напали на него, и он обнаружен мертвым на Странде, и догадалась, что испытает при этом известии. Она почувствует свою ответственность за это. Она почувствует, что ей следовало бы проявить большую готовность помочь ему. Надо было отбросить все мысли о собственной репутации и во что бы то ни стало вызволить человека из беды. Если мистер Гастингс кончит плохо, подумала Миранда, то в этом будет ее вина.
Вздохнув, она поднялась и позвонила служанке, чтобы та раздела ее. Когда девушка не появилась, Миранда предположила, что она уснула внизу. Дейзи было всего шестнадцать лет, и она прислуживала здесь недавно. Миранда ее жалела и старалась как можно меньше доставлять ей неудобств. Не желая будить девушку, Миранда попыталась раздеться сама. Она провела немало времени, возясь с булавками на плечах и кнопками на спине, и несколько раз подумывала, не разбудить ли все же Дейзи. Но когда она наконец выбралась из платья и осмотрела остатки своей порванной нижней сорочки, — то порадовалась тому, что не дозвалась служанки. Что бы подумала бедная Дейзи при виде рваного нижнего белья?
Она подошла к шкафу, чтобы убрать платье, когда что-то показалось ей не так. С минуту она стояла, склонив голову набок и пытаясь сообразить, на чем же остановился ее взгляд. Затем, когда зловещее чувство переполнило ее, она медленно повернулась к кровати.
Поперек кровати лежал мистер Гастингс, спустив с края ноги. Он стащил с себя сюртук и натянул его на голову, словно хотел предохранить стеганое покрывало от кровавых пятен. Ноги его были широко раздвинуты. Руки разбросаны почти что во всю длину кровати. Лицо было повернуто, так что Миранда могла видеть лишь его красивый профиль. На лоб ниспадали каштановые локоны.
Наверно, он притворяется, подумала Миранда. Если кто и способен на гнусные шутки, так это мистер Гастингс. Однако инстинкт подсказывал ей, что он спит. Его поза была такой уязвимой, что он должен был спать. Он не остался бы столь беззащитным, если бы смог хоть как-то контролировать себя. Теперь она боялась лишь того, что этот сон может быть сном мертвого.
