— Позвольте мне несколько видоизменить вопрос, мисс Трой. Какого черта я тут делаю?
— А вы не припоминаете?
— Я припоминаю, что ваше отношение ко мне не позволило бы вам впустить меня в свою спальню. Что же убедило вас поступить иначе?
— Вас смертельно избили.
Мистер Гастингс поморщился, когда на него нахлынули воспоминания о событиях прошедшей ночи. Он прикоснулся пальцами к саднящему подбородку, затем пробежал ими по волосам и остановился на ране.
— Насколько я помню, мне на голову бросили наковальню. Во всяком случае, ощущение именно такое.
— Я как могла перевязала вам голову, но мне кажется, что надо послать за хирургом.
— Нет!
— У меня нету опыта в подобного рода делах, мистер Гастингс. Вы можете умереть от заражения крови, и я буду виновата в этом.
— Обещаю вам не восставать из могилы для того, чтобы попрекнуть вас.
— Вы будете вести себя серьезно?
— Я веду себя серьезно. Подумайте, что скажут о вас люди, если вы приведете сюда хирурга. Поднимется скандал. После этого никто из моих знакомых не захочет жениться на вас.
Мисс Трой побагровела от злости. Все ее тревоги по поводу раны на голове у мистера Гастингса испарились. Если он не желает, чтобы послали за хирургом, то она и не будет настаивать. С чего это ей жертвовать собственной репутацией из-за человека, которого она презирает всем сердцем?
С полминуты Миранда переживала свою обиду. Рассудок, однако, возобладал над ее эмоциями. Человек, без сомнения, имеет определенные моральные обязательства перед другими людьми, подумала Миранда, независимо от того, насколько беспардонны и грубы эти люди.
— Необходимо послать за хирургом, — твердо произнесла Миранда.
— Кажется, я уже объяснял вчера вечером, что подобный визит будет выгоден моему врагу. Тем не менее даю вам слово, если вы позволите мне остаться у вас достаточно долго для того, чтобы восстановить силы, я сам отправлюсь к хирургу. Ему не надо будет приходить ко мне.
— И сколько же времени вам потребуется на восстановление сил?
— Сколько надо.
— Вы же обещали уйти сегодня утром.
— Видно, я переоценивал свое состояние.
По тому, как жалостно мистер Гастингс посмотрел на Миранду, она поняла, что он сознательно играет на ее чувстве сострадания.
— Я помогу вам добраться до дверей, — сказала она, слегка улыбнувшись.
Он усмехнулся:
— Да, вас не проведешь, мисс Трой. Прекрасно, я удаляюсь.
Когда он попытался с трудом подняться и сесть, в дверь постучали, и оба они замерли. Миранда, застыв, посмотрела на мистера Гастингса. Он жестом приказал ей ответить. Она жестом же отказалась. Тогда он губами изобразил ей слово отвечайте. Она стремительно повернулась к двери и как можно беспечней произнесла:
— Что такое?
— Это Дейзи, мисс. Ее светлость желает знать, собираетесь ли вы спуститься в гостиную к завтраку, как вы обещали?
— Передай ей, что я передумала, Дейзи. Пожалуйста, принеси мне на подносе поджаренный хлеб и шоколад.
— Сосиски и почки, — прошептал мистер Гастингс.
— Прошу прощения, мисс?
— И сосиски с почками! — сквозь зубы прошипела Миранда.
— О, мисс, у вас действительно все в порядке?
— Да, Дейзи, мне так хорошо, что даже страшно захотелось сосисок с почками.
Она бросила испепеляющий взгляд на мистера Гастингса, который улыбнулся и в предвкушении завтрака облизнул губы.
— Очень хорошо, мисс, — произнесла Дейзи и воцарилась благословенная тишина.
— Ну, — сказала Миранда с вызовом, — так что же мы станем делать, когда она вернется с завтраком?
Мысль о сосисках и почках была вызвана минутным порывом. Вообще-то мистер Гастингс не знал, сумеет ли он есть, а если сумеет, то сможет ли его желудок переварить пищу. Каждое движение вызывало у него тошноту и головокружение. Он плохо видел. Мисс Трой двоилась перед ним, и, хотя в обычной ситуации он бы получил удовольствие от столь приятного зрелища, сейчас ему было не до того. Ему действительно было чертовски худо.
— Что мы станем делать? — повторила Миранда.
Она стояла, упершись руками в бедра и вызывающе сверля его взглядом. В данный момент Миранды было две, и нереальность ее облика заставила мистера Гастингса на какое-то время замолчать. Как же так случилось, спрашивал себя мистер Гастингс, что ему так плохо, а он тем не менее замечает, как нежна и притягательна шейка этой женщины? Неужели можно испытывать такую боль и при этом желать уткнуться в ее грудь? Как же он умудрился забраться в спальню к той самой леди, которую решил избегать?
И тут он вспомнил. Эверард. Кольцо. Конюшенный двор. Нападение. Мисс Трой в окне. Ее чудесное появление рядом с ним. Боль в голове. Ее заботливые руки. Она помогла ему взобраться по лестнице, пройти по коридору, войти к ней в спальню. Он сел в кресло. После этого наступила кромешная тьма.
Внезапно он увидел, что мисс Трой подошла к нему ближе и теперь с тревогой вглядывалась ему в лицо.
— Вы сейчас потеряете сознание? — спросила она.
Вся прежняя резкость в ее голосе пропала.
— Вы хотите сказать, что у меня есть привычка падать в обмороки? — высокопарно ответил мистер Гастингс.
— Я ничего не хочу сказать, но вы мне не ответили, а вид у вас очень странный.
— Повторяю ваши слова: мне так хорошо, что даже страшно захотелось сосисок с почками.
Единственного взгляда на ее прекрасные черты было достаточно, чтобы понять: она не вполне верит ему. Решившись доказать, что он чувствует себя абсолютно нормально, мистер Гастингс начал выбираться из кровати, однако почувствовал приступ головокружения. Приступ был такой сильный, что он схватился за голову. Придя в себя, мистер Гастингс поднял глаза и увидел, что Миранда наблюдает за ним.
— Если вы скажете еще хоть одно слово про хирурга, мисс Трой, то я никогда не уйду из этой комнаты. Я останусь у вас навсегда. Я буду преследовать и терроризировать вас до конца ваших дней. Я буду…
Тут мистера Гастингса охватил приступ тошноты и он смолк.
Он почувствовал, как мисс Трой положила руки ему на плечи.
— Наверно, вам следует прилечь, мистер Гастингс, — произнесла она.
Голос у нее журчал, словно она аккомпанировала себе на арфе. Успокоительные интонации едва не заставили мистера Гастингса снова лечь.
— Нет, не могу, — сказал он. — Мне необходимо спрятаться в вашей гардеробной прежде, чем вернется горничная.
— Сомневаюсь, что вы способны ходить.
— Тогда я буду танцевать! — фыркнул он.
Миранда не ответила, и мистер Гастингс посмотрел на нее. Ее губы — а их в данный момент было превеликое множество — были смертельно серьезны.
