с тобой как раз сюда и метили, клубень. Просто обычным путём не получалось,» — язвительно прокомментировал в голове призрак Джонни. Он был прав.
— Да уж, — пробормотал я вслух, глядя на десятки, сотни людей с характерным блеском «Кироши» в глазах. — Если их взломают… беда будет. Настоящая.
Рид шёл рядом, но его осанка изменилась. Он не был больше спутником. Он был охранником. Его взгляд постоянно сканировал толпу, оценивал расстояния, отмечал полицейских и корпоративные патрули в тяжёлой броне. Он был настороже, и было видно, что его оперативная память с трудом справляется с таким потоком данных. Он физически напрягался.
— Я же тут недалеко работал, под прикрытием, — сказал он вдруг, чтобы сбросить напряжение. — В баре. Иногда думаю, это была моя самая классная работа. Просто выкидываешь пьяных гопников из зала. Спокойствие.
В его голосе звучала неподдельная, простая ностальгия. Человек, бывавший на войнах, тосковал по времени, когда его главной проблемой были буйные посетители.
— Расскажи, что изменилось за два года, — попросил я. — Я же ничего не знаю. Не по 54-му каналу мне же новости узнавать.
Рид успехнулся.
— А что ты хочешь узнать? Войны нет. Атомных бомб не взрывалось. Цены выросли. Уровень киберпсихоза тоже. Обычный день в раю.
— Что стало с Ёринобу Арасака? — спросил я прямо. — Это же он убил своего отца. История, из-за которой всё и завертелось.
— Секрет полишинеля, да? — Рид усмехнулся без веселья. — Что стало, то стало… Знаю, что он улетел в Токио. Ходило много слухов, будто Сабуро стал энграммой в теле Ёринобу, но кто уж это проверит? Меня в такие подробности не посвящают. Я в башне Милитеха то в третий раз нахожусь, и то по той причине, чтобы присматривать за тобой. Уж извини за честность.
— Политика меня мало интересует, — сказал я, — но когда она влияет непосредственно на мою жизнь, то становится очень интересно.
— Политика — это то, что под ковром, — отрезал Рид. — Если что-то влияет на твою жизнь напрямую — это уже война. А не политика.
Мы дошли до края парка, откуда открывался вид прямо на башню Арасаки. Она стояла, тёмная и молчаливая, как надгробие. Меня вдруг охватила странная мысль.
— Думаю, смог бы я жить в Найт-Сити как обычный человек? Без имплантов. Без связей и заказов. Как бы я деньги зарабатывал? Где бы жил? Для чего, интересно, я бы жил?
Рид долго молчал, глядя на тот же небоскрёб.
— Первую неделю было бы интересно, наверное. Понаблюдать, как тыкву. А потом… потом бы ты начал выживать. А не жить. Этот город не для туристов. Он для инструментов. Ты либо инструмент, либо расходник. Третьего не дано.
Его слова, как всегда, были безжалостно точны.
— А что со мной будет после Вашингтона? — спросил я тише. — Я же не буду всю жизнь ходить на психотерапию к Крузу.
Рид повернулся ко мне. В его глазах не было ни жалости, ни обмана. Только тяжёлая ответственность человека, который дал слово.
— От тебя зависит, Ви. Всё ещё зависит.
«От тебя зависит, в какую клетку тебя посадят,» — ядовито добавил Джонни. Но даже его сарказм звучал приглушённо, будто и он прислушивался к ответу.
Мы уже собирались повернуть назад, когда Рид резко замер. Его взгляд стал остекленевшим — он читал сообщение через внутренний интерфейс. Мышцы на его лице напряглись, а глаза, когда он снова посмотрел на меня, стали жёсткими и срочными.
— Всё, прогулка окончена. Срочно возвращаемся в башню.
Он уже не шёл, а практически поторапливал меня быстрым шагом обратно к зловеще сверкающему силуэту башни Милитеха. Его напряжение было заразительным.
— Что случилось? — успел я спросить, едва поспевая.
— Совещание закончилось, — коротко бросил Рид, не замедляя хода. — И, судя по всему, они там что-то решили.
Найт-Сити снова показывал свои зубы. Минутная иллюзия свободы испарилась. Парк, памятник жертвам, голографические рыбы — всё это осталось позади, как декорация. Впереди была только башня, холодные лифты и новые решения, принятые о моей судьбе без моего участия.
Глава 7
За два месяца реабилитации я привык, что у всех есть план. У Круза — план, у Роу — план, у медиков — план. У меня — расписание. В столовой — план, чем меня кормить. Всё должно идти так, как запланировано, как положено, на месяцы вперёд. И ты очень быстро привыкаешь, когда всё идёт по плану. Пусть и по чужому. Два месяца размеренной, предсказуемой жизни сделали своё — я начал верить, что у корпораций всё под контролем. Что их планы — это закон, а хаос где-то далеко, за стенами.
Поэтому я сразу понял, как планы поменялись, когда увидел после первого КПП Шоу с группой оперативников. В нём что-то изменилось, я не мог сразу сформулировать что именно. На нём не было очков.
— Ви, Соломон, — поздоровался он ровным, слишком спокойным голосом. Профессиональная улыбка казалась натянутой. — Прогулка удалась?
— Всё в порядке, доктор, — ответил Рид, и его голос сразу стал осторожным, плоским. — Что-то случилось?
— Небольшие осложнения по проекту, — сказал Шоу, не моргнув глазом. — Ви, пойдёмте со мной. Нужны дополнительные уточнения. Соломон, вас попросят подождать здесь.
Его тон был мягким, но в слове «попросят» и в том, как оперативники сместились, блокируя Риду путь, сквозила сталь.
— Он остаётся со мной, — твёрдо заявил Рид, делая шаг вперёд. — По протоколу сопровождения я неотлучен.
— Протокол изменён, — без колебаний парировал Шоу. В его спокойствии чувствовалась ледяная, не терпящая возражений сила. — Это приказ, Рид.
Из боковых дверей, словно из-под земли, выросли ещё шесть фигур в полном штурмовом обмундировании, с закрытыми шлемами без визоров, со «слепыми» масками сенсоров. Они двигались с пугающей синхронностью. Двое навалились на Рида, не применяя грубую силу, но жёстко блокируя его руки и оттесняя в сторону.
— Не усложняй! — рявкнул один из них, и в его голосе не было ни капли уважения к агенту ФРУ.
Меня окружили остальные. Никакого насилия, просто плотное кольцо тел, ведущих меня на допрос. Какие тут тренировки с Роу…
Меня плотным кольцом отвели в глухую комнату без окон, обитую звукопоглощающими панелями. Стол, два стула. Комната для допросов. Меня усадили, провели ручным сканером по всему телу. Сканер пискнул, подтвердив, что я «чист».
За мной сразу зашёл Шоу, остальные вышли. Без умных очков его лицо казалось ещё более острым и лишённым эмпатии. В руке он небрежно держал «Лексингтон», стандартный пистолет Милитеха. Он не направил его на меня, но и
