на стол класть не собирался.
На том уровне, на котором находился Шоу, уже не было просто учёных, или просто солдат, или просто докторов. Это были универсалы. Люди-орудия, способные в один день препарировать мозг, а на следующий — штурмовать укрепрайон. И сейчас передо мной был именно такой человек-инструмент, переключившийся в режим «контроль угрозы».
— Внимательно слушай, — его голос резал воздух, как скальпель. — Я буду задавать вопросы. Ты будешь отвечать. Быстро. Чётко. Без размышлений. Первый вопрос: чья была изначальная идея привезти тебя сюда? Кто предложил твой перевод в Найт-Сити?
Я замолчал, мозг лихорадочно пытался сообразить, что за ловушка в этом вопросе.
— Херли ты думаешь? — его голос не повысился, но в нём прозвучало стальное нетерпение. — Отвечай. Быстро.
— Мне… предложили, — выпалил я. — Сегодня утром. Рассказали про ваших пленных из «Арасаки», про «Сущность». Сказали, нужен эксперт. Это не был приказ. Это была просьба. Озвучивал её Рид. Но кто был инициатором… я не знаю.
Шоу не отреагировал, как будто проверяя только скорость ответа. Сразу задал следующий.
— Второй вопрос. Ты видел Грегори Стивенса, вашего медика, до сегодняшнего дня? И что именно он с тобой сделал, когда подходил к тебе во время обеда с Ридом?
Вопрос был настолько неожиданным, что я опешил.
— Нет. Познакомились только сегодня. Во время обеда… он померил давление, глянул на показания сканера, спросил, как самочувствие. И ушёл. Всё. Я не знаю, к чему эти вопросы. Ты можешь сказать, что произошло? Где Рид?
— Здесь я задаю вопросы, — холодно отрезал он. — Вопрос третий. Что вы делали на улице?
— Гуляли, — ответил я, и в голосе уже прорывалось раздражение, замешанное на страхе.
Он откинулся на стул, пальцы по-прежнему лежали рядом с пистолетом.
— Что произошло… — он выдохнул, и впервые в его тоне появилась тень усталости. — После вашего ухода в парк, нашим «образцам» одновременно прожарили мозги. По датчикам — секунда в секунду. Совпадение? Наш нетраннер получил цифровой ожог через интерфейс. А у Грегори случился приступ, схожий с киберпсихозом. Его засекли камеры, когда он носился по служебным этажам. Его задержали. Признаки… схожи с начальными симптомами у Анны и Даниеля. Как будто его «Кироши» тоже были взломаны. Что есть идеи, почему это случилось?
Шоу пристально смотрел на меня. Я молчал. Просто не знал, что сказать. Импланты могут сделать тебя сильнее, быстрее, ловчее. Но нет импланта, который сделает тебя умнее. Я чувствовал себя максимально тупым от невозможности понять, что происходит. Да уж, бегать и стрелять у меня получалось явно лучше.
Ну конечно, клубень, — язвительно вклинился в мои мысли голос Джонни. — Тебя делали солдатом, а не аналитиком. Твои главные аргументы — кулаки и ствол. А когда этого нет, ты бесполезный кусок говна, не способный сложить два и два.
— У тебя нет «Кироши», у меня их тоже нет. Я пользуюсь очками. Теперь единственный способ быть уверенным, что твои глаза — только твои. Все остальные под подозрением. Других идей, откуда их ломают, у нас всё равно нет.
Потом его лицо снова окаменело.
— Круза, Рида и Грегори изолировали. Потому что… — его голос стал ядовитым, — мы рассчитывали на помощь. А получили катастрофу. Трое ценных активов нейтрализованы за час. Координация нападения была безупречной.
И тут он взял пистолет. Медленно, целенаправленно поднял его и навёл прямо на меня. Не для устрашения. Для дела.
— Я получил отчёт Круза о твоём состоянии. «Стабилен, лоялен, интегрируется». И теперь я не знаю, кому верить. Последний вопрос. У тебя в голове сейчас что-то есть? То, что электроника не может обнаружить.
Ледяная волна прокатилась от макушки до пят. Я вспомнил Дешона и его ствол. Только теперь у меня за душой не было призрака-спасителя. Если умру, то умру.
Ну давай, — прошипел знакомый, хриплый голос, полный торжества. — Скажи ему про меня. Он же только этого и ждёт. Один выстрел, и ты будешь свободен. От них. От меня. От себя самого.
Я посмотрел прямо в ствол, а потом в ледяные глаза Шоу.
— Стреляй чё, — сказал я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. — А потом поковыряешься в моей голове, может, что и найдёшь.
Мы смотрели друг на друга несколько вечностей. Потом Шоу медленно, очень медленно опустил пистолет. Он не убрал его, просто положил обратно на стол.
— То, что сидело в головах у этих кретинов из «Арасаки»… по последним обрывкам данных, которые успел записать сканер перед их откатом… оно их использовало как антенны. И оно искало кого-то. Сигнал был не случайным. Он был… структурированным. Как запрос.
— Запрос? К кому?
«К тебе, клубень. Все дороги ведут к тебе.»
Он тяжело вздохнул, и в его взгляде не было торжества открытия — только глубокая, вымотанная растерянность.
— Не знаю. Я в тупике. Сканеры засекли паттерн. Повторяющийся. Как… серийный номер. Но чей? Зачем эта штука кричит в эфир чужой нейронный отпечаток?
Он достал из кармана планшет, швырнул его на стол. На экране — дикая синусоида с чётким, зазубренным ритмом в самом её хаосе.
— Видишь? Это «крик» Сущности. А это… — он провёл пальцем, и рядом возникла вторая, старая волна. Её рисунок был смазан, изношен, но основа… основа была той же. Та же последовательность пиков и провалов. — Твой базовый нейросигнатур, сделанный «Матрицей». Просто технический снимок твоего мозга после матрицы.
Я уставился на два графика. Совпадение было жутким, неоспоримым. Как будто смотришь на свою старую, изуродованную фотографию, которую кто-то использует как ориентир.
— Это… мой? — пробормотал я. — Оно ищет мой отпечаток?
— Возможно, — Шоу говорил тихо, словно боялся, что его слова материализуют кошмар. — Или ищет все, кто носит такой отпечаток. Но это только гипотеза. Самая безумная. Меня, честно говоря, больше волнует кому она это отправляет.
Тут в моей голове что-то щёлкнуло. Воспоминание, обрывок. Не Джонни. Что-то более старое, более глубокое и скользкое.
— Когда Джонни был в моей голове… — начал я медленно, ловя ускользающее ощущение. — Это было не всегда. Иногда, между его тирадами… был фон. Тихий, едва уловимый. Не его голос. Не его воспоминания. Треск. Просто… присутствие. Как будто кто-то слушает линию. Проверяет связь.
Шоу замер, его пальцы перестали теребить край стола.
— Проверяет связь, — повторил он без интонации. Потом его взгляд резко сфокусировался на мне. — И ты чувствовал это до того, как «Релик» начал переписывать тебя? Или после?
Я задумался. Всё было перемешано. Боль, страх, чужая память…
— После, — сказал я увереннее. —
