я знал, что это только первый шаг. Вскоре такие же города-крепости, как Сириус-2, начали появляться везде, где только были порталы. Каждый из них стал оплотом нашей силы, щитом, который защищал Землю от вторжения монстров, и клинком, который мы направляли в самое сердце их мира.
Сириус-3, Сириус-4, Сириус-5… Названия звучали как номера в каталоге, но за каждым из них стояла крепость, которая была не просто укреплением, а символом нашей решимости. Каждый город-крепость был уникален, как и место, где он стоял. Одни возвышались на скалах, другие утопали в густых лесах, третьи стояли посреди бескрайних пустошей. Но все они были объединены одной целью — защитить Землю и начать отвоевывать мир монстров.
Земля, наконец, была зачищена. Последние твари, которые прорывались через порталы, были уничтожены. Больше не было Гонов, не было внезапных атак, не было страха, что в любой момент из-за угла выскочит что-то с клыками и когтями. Мы выдохнули. Но это был лишь первый этап. Теперь предстояло самое сложное — зачистить новый мир от неразумных клыкастых тварей.
Что касается магии… То она тоже изменилась… Она всегда была частью нашего мира, но теперь ее природа подверглась некому апгрейду. Когда мы начали строить крепости в мире монстров, магические силы двух миров смешались. Это было как если бы два океана столкнулись, создавая гигантскую волну. Магическая буря обрушилась на всех магов Земли. Давление, головокружение, тошнота — это было похоже на похмелье, которое длилось несколько дней. Но когда буря утихла, мы поняли, что стали сильнее. Магия стала более плотной, более насыщенной. Она текла в наших жилах, как никогда раньше. Мы стали мощнее, но и ответственность возросла.
Как бы сильно я не хотел вновь окунуться в исследования или попить пива с друзьями, но дела не ждали. Война не кончалась. Она просто сменила географию и мне часто приходилось работать ручками. Это была полномасштабная кампания по захвату нового мира. И в этой битве участвовали не только люди. Разумные монстры, которые когда-то были нашими врагами, теперь стали нашими союзниками. Они сражались за свой мир, за свои дома, за свои семьи. Вместе с людьми они строили новые города, населяли их, создавали новую жизнь. Воины-монстры занимались зачисткой, уничтожая тех, кто всё ещё сопротивлялся. Это было странное зрелище — монстры, сражающиеся против монстров. Но это работало.
И вот настал момент, когда я решил раскрыть секрет Единения. Не только своим ближайшим соратникам, но и всему миру, вернее, всем мирам… Это было рискованно, но я знал, что это необходимо. Я больше не мог скрывать правду. Люди и монстры должны были понять, что их сила — в единстве. К тому же я не исключал того факта, что в иномирье могли оставаться и разумные создания. Я надеялся, что если они меня услышат, то не встретят нас клыками и копьями.
Я стоял на стене Сириуса-7, наблюдая, как магическая буря бушует вдалеке. Небо было раскрашено в цвета, которые даже не имели названий. Фиолетовые, зелёные, золотые молнии пронзали небо, создавая причудливые узоры. Воздух был насыщен магией, и каждый вдох был как глоток чистой энергии. Но вместе с этой энергией приходило и давление — такое, что казалось, будто кто-то сжимает твою голову в тисках. Я-то привык, а вот остальные…
— Глеб, — позвал меня Артур, подходя ко мне. Его лицо было бледным, а глаза слезились от давления. Он выглядел так, будто только что вышел из боя с десятью пьяными троллями. — Что, чёрт возьми, происходит? Это какой-то новый способ нас убить? Потому что, если да, то я должен сказать, что это очень креативно.
Я усмехнулся, хотя сам чувствовал, как ореол моей власти окружает огромная и массивная энергия. Обычно, рядом с порталами магии было чересчур много. Обыкновенные маги теряли сознание. Сильные мучились головными болями. А что касается Артура, то он в последние дни острил больше обычного… Юмором он скрывал усталость и боль от утраты отца.
— Магия двух миров смешивается, — ответил я, стараясь говорить спокойно. — Это как если бы два океана столкнулись. Волна ударила по всем магам.
— Волна? Так ведь уже было… — Артур схватился за голову, как будто пытался удержать её на месте. — Это больше похоже на цунами. Я чувствую, как будто мои мозги пытаются вылезти через уши. И, знаешь, я не уверен, что они не правы. Может, им там снаружи будет лучше.
— Держись, это скоро пройдёт, — сказал я, хотя сам сомневался в этом. Магия бушевала вокруг нас, и я чувствовал, как она проникает в каждую клетку моего тела. — И когда это закончится, ты станешь сильнее.
— Если я выживу, — пробормотал Артур, опускаясь на колени. — Глеб, ты уверен, что это не какой-то гигантский заговор монстров? Может, они просто решили нас всех отравить магическим газом? Потому что, честно, это было бы проще.
— Нет, это не заговор, — ответил я, стараясь не рассмеяться. — Это естественный процесс. Магия двух миров сливается, и это создаёт… ну, эффект бури.
— Эффект бури, — повторил Артур, смотря на меня с выражением человека, который только что узнал, что его любимый пирог испекли из грязи. — Глеб, ты когда-нибудь задумывался, что, может, твои объяснения звучат как бред сумасшедшего? Потому что, знаешь, я тут сижу, голова раскалывается, а ты мне рассказываешь про «эффект бури». Может, ты просто решил нас всех подколоть?
Я не смог сдержать смех. Артур в последнее время учился разряжать обстановку, даже когда всё вокруг казалось концом света. Иногда у него получалось.
— Ладно, ладно, — сказал я, поднимая руки в знак сдачи. — Допустим, это заговор монстров. Что ты предлагаешь делать?
— Ну, для начала, может, стоит найти того, кто это придумал, и дать ему по морде, — ответил Артур, с трудом поднимаясь на ноги. — Потому что, знаешь, я не против магии, но когда она начинает лезть мне в голову, я начинаю нервничать.
Лира подошла к нему, положив руку на его плечо. Её лицо тоже было бледным, но она держалась лучше. Она всегда была сильнее, чем казалась.
— Ты справишься, — сказала она мягко. — Ты всегда справляешься.
Артур посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула благодарность. Он взял её руку и сжал.
— Спасибо, — прошептал он. — Но если я умру, обещай, что назовёшь нашего первого ребёнка в честь меня.
Лира закатила глаза, но улыбка на её лице выдавала, что она оценила шутку.
— Если ты умрёшь, я назову его в честь какого-нибудь известного неодаренного, — ответила она. — Потому что неодаренный, по крайней мере, не будет жаловаться на головную боль
