тысячи бесцветных глаз.
Эти глаза были самым ужасным. Они не просто смотрели — они видели всё. Каждый глаз светился холодным, мертвенным светом, как звёзды в чёрной пустоте космоса. И каждый из них стрелял лучом распада — тонкими, почти невидимыми нитями, которые разрезали всё на своём пути. Эти лучи не оставляли следов, но всё, чего они касались, просто исчезало. Металл, камень, плоть — всё растворялось в воздухе, как будто никогда и не существовало.
Танк, стоящий на его пути, просто испарился. Не взорвался, не разлетелся на куски, а просто исчез. Металл, броня, люди внутри — всё растворилось в воздухе, оставив после себя лишь дымящийся кратер. Солдаты, находившиеся рядом, закричали, но их голоса были заглушены рёвом «Императора». Это был не просто звук — это был рёв самой пустоты, голос мира, который не должен был существовать.
— Охотники! Ко мне! — Атлас бросился вперёд, его броня засветилась руническими кругами.
Он был как гора, движущаяся навстречу урагану, но даже он не мог сравниться с Императором. Его топор, размером с небольшое дерево, сверкнул в воздухе, но Император даже не пошевелился.
Монстр ударил лапой — удар был тихим, почти нежным. Броня Атласа треснула, как стекло, и его отбросило на двадцать метров. Правая рука осталась в пасти чудовища, но великан даже не закричал от боли. Он лишь усмехнулся, поднимаясь на ноги.
— Внимание! — закричал Аннаксандер, отрубая щупальце другому Императору, вылезшему из портала. Его меч сверкнул в воздухе, и тварь распалась на куски, но тут же собралась заново. — Еще шесть!
Я спрыгнул с воздушной платформы, и земля взорвалась от моего веса. Время замедлилось. Воздух вокруг меня загустел, словно превратился в желе, а звуки битвы — крики солдат, рёв монстров, гул магии — стали далёкими, приглушёнными. Я стоял в центре круга, образованного шестью Императорами, каждый из которых был катастрофой, воплощённой в плоти.
Первый Император — гидра с головами из чёрных дыр. Каждая её голова дышала тьмой, искажая пространство вокруг себя. Второй — крылатый сфинкс с лицом ребёнка, его глаза светились холодным интеллектом, а крылья, покрытые перьями из жидкого серебра, рассекали воздух с громовым рёвом. Третий — слизь, пожирающая само понятие жизни, её тело пульсировало, принимая формы тех, кто смотрел на неё. Четвёртый — гигантский скорпион с хвостом, заканчивающимся жалом, которое светилось ядовитым зелёным светом. Пятый — существо, похожее на дракона, но его тело было покрыто не чешуёй, а кристаллами, каждый из которых стрелял лучами энергии. Шестой — тень, огромная и бесформенная, её присутствие заставляло свет гаснуть, а звуки исчезать.
— Власть Единения! — прошептал я, и мой голос прозвучал как гром, разорвавший тишину.
Из трещин в реальности вырвались существа Домена. Крылатый лев Рэбел с белоснежной шерстью, что сверкала, как алмазы, а глаза горели синим пламенем. Он вцепился в горло гидры, его клыки светились священным огнём, который прожигал тьму.
Маги из Первых людей в сияющих доспехах, чьи мечи оставляли за собой шлейфы плазмы рубили щупальца слизи и отсекали крылья сфинкса. Деревья с когтистыми ветвями выросли из земли. Их корни впивались в тела монстров, а ветви хлестали, как бичи: маги жизни работали на славу. Но все это было лишь отвлекающим маневром.
Я двинулся вперёд, сверкнув в воздухе клинком, оставляя за собой шлейф солнечного огня. Он ударил по сфинксу, и его лезвие, разрезало императорскую плоть как бумагу. Сфинкс закричал, его голос был смесью детского плача и звериного рёва, но я не остановился. Я крутанулся на месте, рассекая воздух, и голова сфинкса упала на землю, превратившись в песок.
Слизь бросилась в атаку и её тело приняло мою форму, но меня этим было не пронять. Я схватил тварь за псевдогорло, впившись псевдопальцами в ее студенистую плоть.
— Грррр! — зарычала слизь, и её рык был как эхо из глубин ада.
— Исчезни, — прошептал я, и мои глаза загорелись ярче солнца. — Возвращайся в ничто.
Слизь взорвалась чёрным светом, распавшись на миллионы частиц, которые исчезли в воздухе.
Гидра бросилась на меня, её головы из чёрных дыр раскрылись, готовые поглотить дерзкого человечишку. Но я прыгнул вверх, в очередной раз сверкнув клиноком, и одна из голов отлетела, превратившись в пепел. Рэбел вцепился в другую, разрывая ее клыками, словно ткань.
Скорпион ударил хвостом, его жало пронзило воздух с шипением. Я уклонился, мой меч вновь сверкнул, и жало отлетело, но ядовитый свет уже лился из раны. Я почувствовал, как яд проникает в тело, но я лишь усмехнулся.
— Очищение Властью, — сказал я, и яд испарился, как вода на раскалённой сковороде.
Кристаллический дракон выпустил залп лучей, каждый из которых был смертелен. Я поднял руку, и передо мной возник щит из света, отразивший лучи обратно. Дракон закричал, его кристаллы треснули, а тело начало рассыпаться.
Тень бросилась на меня, её присутствие гасило свет и звук. Усмехнувшись, я закрыл глаза. Я ударил вперёд, и тень закричала, её тело начало растворяться, как дым на ветру.
Один за другим Императоры падали, уничтоженные силой, которая была древнее их ненависти. Последним умер сфинкс — его детское лицо исказилось ужасом, прежде чем рассыпаться в песок.
Когда мы закончили сражаться, я огляделся.
Солдаты, окровавленные, но живые, собирали трофеи. Охотники вырезали кристаллы из тел Императоров — эти артефакты светились, как малые звёзды. Турки сдирали чешую с драконоподобных тварей, русские складывали кости в грузовики с надписью «НИИ Аномальных Материалов».
— Руку найдём, — я положил ладонь на плечо Атласа. Из его раны сочилась кровь.
— Приделаю новую, — хрипло усмехнулся великан. — С шипами.
Аннаксандер сидел на обломке танка, вытирая меч. Его лицо было спокойно, но глаза горели.
— Это была разведка, да? Они проверяли нас.
Я усмехнулся, глядя на горизонт. Где-то там, за пеленой дыма, за множество верст отсюда, мерцали другие аномалии.
— Нет. Это была первая битва. Следующее место дислокации — Турция.
— Значит, Восток? — Аннаксандер встал, в его голосе зазвучала сталь. — А дальше что?
— То же самое… Пока не зачистим все аномалии, я не успокоюсь. Но закончим мы на Алтае…
Глава 4
Бой закончился.
Ещё один «Император» пал.
Я стоял среди поваленных деревьев, покрытый кровью, хоть и не своей, но это мало что меняло. Тело ныло, мышцы гудели от перенапряжения, но я уже не обращал на это внимания. Усталость стала фоном, частью меня, как дыхание или биение сердца.
Очередная битва. Очередной враг. Очередной день в бесконечной войне, что давно перестала отличаться от самой жизни. Я поднял голову. Небо
