переложил её голову себе на плечо и крепко обнял обеими руками. — Ты такая волшебная, как из сказки, а что в сказках всегда неизменно? Хэппи энд, правда? Каким будет наш? Давай сочиним нашу собственную сказку, — Богдан с промежутках между словами ласково касался её губ своими губами.
Как приятно, девушка растворялась в ласках своего мужчины, расслабляя и отпуская мучащие её мысли. От его прикосновений становилось легко и спокойно, думать уже не о чём не хотелось, и она полностью отдалась танцу желаний своего тела.
Колдун мастерски снял напряжение с них обоих и позвал любимую на утренний кофе. Чайник вскипел быстро, крутой кипяток заварил кристаллы растворимого напитка, и по кухне разлился бодрящий горьковатый аромат. Предусмотрительно купленные вчера булочки прекрасно дополнили завтрак в столице.
— Домой? Или может, хочешь здесь задержаться? — Богдан сидел с обнажённым торсом и распущенными волосами, его голос звучал бархатистым баритоном, прикасаясь к самым сокровенным струнам её сущности.
Милка явно чувствовала, что он сейчас околдовывает её, туманит взгляд, взывает к первородным желаниям. Маленькие глоточки кофе прокатывались по пищеводу, оставляя за собой приятную горечь. Колдун смотрел прямо в душу, нежно обнимая взглядом.
— Хочу здесь задержаться, — не в силах бороться с его магнетизмом шёпотом ответила Меланья.
Задержались почти до вечера. В бешеном танце тел, они, то разгонялись, то медленно притормаживали. Их страсть и нежная любовь переплелись в один клубок, и они не остановились до тех пор, пока не размотали его до самого кончика. Обессиленные и наполненные друг другом до краёв, влюблённые физически лежали на кровати в съемной квартире столицы, а ментально были очень далеко отсюда.
— Восхитительное начало, — задумчиво проговорил колдун. — Как думаешь?
Милке ничего не хотелось отвечать, она сейчас ощущала себя драгоценным сосудом, в котором зарождается новая жизнь. Это были волшебные чувства, переполняющие и бьющие светом изнутри, расслабляющие и одновременно заряжающие такой силой, что сейчас ей казалось, что она может заставить планету вращаться вспять.
— Надеюсь, это твоё осознанное решение, — повернувшись к Богдану, задала она свой вопрос.
— Абсолютно, — уверенно кивнул он.
— Я стану другой, внутри будут происходить изменения, это отразиться на моём поведении, восприятии, внешнем виде, — заглядывала она в его ледяные глаза.
— Я готов к этому.
— Ты будешь меня беречь?
— Несомненно, — и он снова крепко прижал её к груди.
* * *
Богдан решил возвращаться домой в ночь, зашли к Лёхе с Машей попрощаться и отправились в обратный путь. Милка несколько раз ловила себя на мысли, что она поступает неправильно, отпуская ситуацию с хрустальным яйцом на самотёк. Но мысли возникали и тут же пропадали, будто лопающиеся мыльные пузыри. То ли Богдан поставил защиту от них, то ли так действовала новая жизнь. В итоге на выезде из Москвы ведунья сладко заснула.
Увидев, что Меланья спит, Богдан расслабился и опустил градус очарования, вроде обошлось, какая же она горячая. Но ничего, теперь её силы будут закольцованы на ней самой, а после родов — на ребёнке. Про яйцо думать будет некогда.
Чтобы удостовериться и быть спокойным, колдун припарковался возле придорожной стоянки и ушёл проверять хрустальный мир.
Попав туда, Богдан разочаровано выдохнул, от былого великолепия, ничего не осталось. Колдовская кровь покрыла ржавчиной абсолютно всё, чистым остался лишь сделанный им портал. Наложенная на него защита не дала коррозии его разрушить.
Колдун попробовал одной ногой ступить на заржавевшую поверхность и тут же вернулся в круг портала. Земля легко крошилась от нажатия и проваливалась вниз. Какая там глубина, проверять не хотелось. Он ещё немного постоял, разглядывая гору с пещерой, добраться туда пешком, не представлялось возможным. Да, натворил он дел, второй раз на одни и те же грабли, непростительно, для сильного мага. Но ничего, он всё исправит, главное не пускать сюда Меланью, а то она пробьёт брешь в его уже седеющей голове.
Богдан усмехнулся, представив разъярённое лицо любимой ведьмочки, и отправился обратно, в физический мир.
Милка спала, откинувшись на переднем сидении автомобиля, и улыбалась во сне. Сейчас ей должны сниться восхитительные сны, слегка позавидовал мужчина. Он погладил любимую взглядом и завел машину. Вырулив на трассу, колдун погнал к дому, у него тоже сейчас прилив сил, он ощущает это не так как она, но несомненно ощущает.
Чёрный джип нёсся по тёмной дороге, время летело быстрее обычного, хотелось в родную берлогу, хлебнуть воды из родника и заснуть на любимой деревянной лавке. Суровые мужские условия. Скоро они будут меняться, он знал это, был готов, и уже скучал по старому, которое пока ещё даже не поменялось. Ну ничего, жизнь идёт вперёд, у него теперь настоящая семья, а это огромный шаг, за первым шагом последует череда следующих, так и доберутся до нового этапа.
Когда въехали в лес, автомобиль запрыгал по кочкам, и Меланья проснулась.
— Мы уже где? Я долго спала? — спросила она осипшим со сна голосом.
— Уже почти дома, пара минут осталась.
Вскоре свет фар упёрся в ворота и Богдан выскочил на улицу отпирать. Увидев, что Милка собирается с ним, он мягко запретил:
— Сиди пока здесь, движок глушить не буду, а я пока печь растоплю, через минут пятнадцать зайдём, будет уже теплее.
Мила кивнула и осталась ждать любимого в машине. Она ещё не до конца вырвалась из объятий морфея и пребывала в лёгкой дымке сна. То, что ей снилось, было прекрасным и необъяснимым, передать словами такое нельзя. Во сне не было привычного отражения реальности, действий, мыслей, там была непередаваемая игра света и цветов. Но и без привычных образов Меланья понимала, что там происходит. На её глазах создавался мир, и не один. Сливающиеся в одно энергии смешивались, переплетались, отталкивались и притягивались друг к другу. Ядро светилось, росло и заполняло собой всё вокруг, чтобы в нужное время раскрыться и подарить свободу зародившимся в нём мирам.
— Пойдём, — Богдан открыл её дверь и помог спуститься с подножки.
— Знаешь, что я видела? — Меланье хотелось скорее поделиться с любимым тем, что ей приснилось.
— Если ты скажешь, то узнаю, — хитро подмигнул он ей.
— Нет, это нельзя говорить так, это слишком торжественно,
