нежно, но настойчиво, пока я не начала извиваться под ним.
– Рагнар… – выдохнула я, мой голос был слабым, сонным, но полным желания, и он поднял глаза — тёмные, глубокие, горящие в полумраке комнаты.
Он не ответил, только слегка рыкнул, и вибрация от этого звука прокатилась по моему телу, заставляя меня выгнуться. Его руки — огромные, сильные — раздвинули мои бёдра шире, удерживая их на месте, и я ощутила, как его язык снова погружается в меня, глубже, лаская внутренние складочки, слизывая каждую каплю, что текла из меня.
Он был нежен, но жаден — его губы то смыкались вокруг моего клитора, посасывая его с влажным чмоканьем, то скользили ниже, проникая внутрь, пока я не начала стонать, не в силах сдержаться.
Я посмотрела вниз и замерла, увидев его полностью. Рагнар был голым — его зелёная кожа блестела в слабом свете от окна, подчёркивая каждый мускул, каждый изгиб его мощного тела. А между его ног…
Был огромный стоящий колом член, твёрдый, с тёмной головкой, блестящей от напряжения. Он был таким большим, что у меня перехватило дыхание, но Рагнар не двигался ко мне дальше — он оставался там, между моих ног, сосредоточившись только на моём удовольствии.
Его язык снова прошёлся по моим складочкам, длинным, медленным движением, и я почувствовала, как он слегка прикусывает клитор — не больно, а ровно настолько, чтобы жар внутри меня вспыхнул с новой силой.
Мои стоны стали громче, я откинула голову назад, волосы разметались по подушке, и мои бёдра задрожали в его руках. Он ускорил ритм, его язык закружился вокруг клитора быстрее, то надавливая, то дразня кончиком, а потом он втянул его в рот, посасывая с такой силой, что я вскрикнула.
Мои складочки были мокрыми, скользкими от его слюны и моей влаги, и я чувствовала, как всё внутри сжимается, как волна удовольствия нарастает, готовая вот-вот накрыть меня.
– Рагнар… я… – начала я, но слова утонули в стоне, когда он слегка рыкнул снова, и это стало последней каплей.
Оргазм накрыл меня, мощный и яркий, как вспышка молнии. Я задрожала всем телом, мои бёдра сжались вокруг его головы, но он не отпустил меня, продолжая ласкать, пока волны наслаждения катились по мне, заставляя выгибаться и кричать. Мои складочки пульсировали под его языком, клитор дрожал, а ноги тряслись, пока я не обмякла, тяжело дыша, с закрытыми глазами.
Рагнар медленно отстранился, его губы блестели от моей влаги, и он поднялся ко мне, наклоняясь над моим лицом. Его тёмные глаза смотрели на меня с нежностью, и он поцеловал меня — мягко, но глубоко, позволяя мне почувствовать свой вкус на его губах. Я ответила, слабая и расслабленная, и он отстранился, проведя большой рукой по моим волосам, убирая их с лица.
– Доброе утро, сокровище, – прошептал он, его голос был низким, успокаивающим, и его пальцы гладили меня по голове, мягко, как ребёнка.
-16-
Я лежала на шкурах, всё ещё тяжело дыша, тело было мягким и расслабленным после оргазма, а Рагнар устроился рядом, опираясь на локоть. Его огромная фигура возвышалась надо мной, но в его тёмных глазах не было той дикой страсти, что я видела раньше — теперь они были спокойными, глубокими, почти задумчивыми.
Он гладил мои волосы, его пальцы скользили по серебристым прядям, и я чувствовала тепло его кожи, всё ещё горячей от того, что между нами только что произошло. Тишина обволакивала нас, и я вдруг поняла, что не хочу, чтобы этот момент заканчивался.
– Ты о чем-то задумалась, – сказал он тихо, его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, и я повернулась, встречаясь с его взглядом.
– Да, – шепнула я, моя рука невольно потянулась к его груди, касаясь зелёной кожи, твёрдой и гладкой под пальцами. – Слишком… много всего произошло.
Он кивнул, как будто понял, и на миг замолчал, продолжая гладить мои волосы. Я смотрела на него, чувствуя, как любопытство пересиливает усталость, и решилась спросить, мой голос дрожал от неуверенности:
– Рагнар… почему я? Почему именно я?
Он замер, его рука остановилась в моих волосах, и тень улыбки тронула его губы — не насмешливая, а мягкая, почти мечтательная. Его взгляд стал далёким, как будто он вернулся в какой-то момент прошлого, и когда заговорил, его голос стал тише, глубоким и проникновенным:
– Месяц назад мы патрулировали земли у реки. И тогда я увидел тебя на противоположном берегу. Как мелкий юнец, спрятался за валуном, чтобы рассмотреть тебя. Ты сидела на камне, плела косу своими тонкими пальцами, а ветер чуть задрал твоё платье, обнажив колени. Ты пела — тихо, мелодия была простой, но такой чистой, что я замер. Я смотрел на тебя, на твои серебристые волосы, что блестели на солнце, на твои босые ноги, что касались воды… и я подумал, что ничего прекраснее в жизни не видел.
Я слушала, затаив дыхание, и мои глаза расширились. Он видел меня? Тогда, у реки? Я вспомнила тот день — я сбежала от мачехи, от её ворчания, взяла корзину для трав и ушла к воде, чтобы побыть одной. Я пела старую песню о лесах, не думая, что кто-то может услышать. А он… он был там? Его слова рисовали картину, от которой моё сердце сжалось, и я почувствовала, как тепло разливается по груди.
– Почему ты не подошёл? – спросила я, мой голос был едва слышен, и я подняла руку, касаясь его щеки, ощущая лёгкую щетину под пальцами.
Он накрыл мою руку своей огромной ладонью, его тёмные глаза встретились с моими, и в них мелькнула тень боли, смешанной с чем-то тёплым.
– Я не мог. Ты была… как свет, которого я не достоин коснуться. Я — орк, воин, сын жестокого отца, что бил меня за слабость. А ты — такая хрупкая, такая чистая. Я смотрел на тебя и думал, что если подойду, то испугаю. Но я не забыл тебя, Эйвери. Когда выяснилось, что именно тебя отдают за свободу тех… хварков, – явно выругался Раганр. – я понял, что это судьба.
Слёзы подступили к глазам. Он видел во мне свет? Меня, простую девчонку из деревни, которую собственные родители отдали, как вещь? Я сглотнула, чувствуя, как ком в горле становится тяжелее, и прошептала:
– Ты замечательный орк, Рагнар. И я не понимаю теперь, как вообще вас можно
