пролиться.
Так я и просидела до сумерек, не притронувшись к еде, не сдвинувшись с места, пока свет за окном не стал серым, а тени в доме — длинными и густыми. Я не знала, что делать и просто сидела, обнимая колени, пока не услышала стук в дверь.
И не дождавшись разрешения в дом вошла девушка — человеческая, с тёмными волосами, заплетёнными в косу, и улыбкой, такой широкой и тёплой, что я невольно засмотрелась.
Она была чуть старше меня, в простом, но чистом платье, и выглядела… счастливой. Не запуганной, не сломленной, а сияющей, как будто это место было её домом. Она посмотрела на меня, потом на нетронутый стол и платье, и её брови удивлённо поднялись.
– Меня зовут Мила, – произнесла она дружелюбно. – Ты что, ещё не поела? И не переоделась? Ох, давай быстрее, а то опоздаем!
Я нахмурилась, всё ещё сжимая колени, и выдавила:
– Опоздаем? Куда?
Она шагнула ближе, её глаза блестели от возбуждения.
– Сегодня праздник, ночь Огненных Теней! Все собираются у большого костра, будут танцы, еда, песни. Ты должна быть там, Кирон и Рагнар ждут. Ну же, собирайся, я помогу!
Она протянула руку, и я посмотрела на неё, растерянная. Праздник? Ждут? Я медленно поднялась, чувствуя, как ноги дрожат.
Мила буквально вытащила меня из оцепенения, её энергия была заразительной, и я, всё ещё пребывая в смятении, поддалась её напору.
Она провела меня в угол дома, где за занавеской стояла большая деревянная ванна. Стоило Миле крикнуть, как здоровый орк принес два огромных ведра с водой и тут же наполнил ее. После чего вышел. От ванны поднимался пар с запахом трав.
– Давай, раздевайся, – скомандовала она, и я, покраснев до корней волос, нерешительно скинула своё грязное платье, чувствуя, как кожа покрывается мурашками от прохлады.
Погрузившись в воду, я невольно выдохнула — тепло расслабило мои напряжённые мышцы, и я закрыла глаза, пытаясь хоть на миг забыть обо всём. Мила суетилась рядом, подливая воду из кувшина, и её весёлый голос звенел в ушах.
После ванны она усадила меня за стол, пододвинув миску с мясом и лепёшками.
– Ешь, а то свалишься на празднике, – сказала она, и я, проголодавшись за весь этот безумный день, начала есть, сначала осторожно, а потом жадно, чувствуя, как силы возвращаются.
Еда была вкусной — сочной, пряной, совсем не такой, как пресная похлёбка у нас в деревне. Мила смотрела на меня с улыбкой, а потом потянула к кровати, где лежало то самое белое платье.
Платье оказалось мягким, шёлк скользнул по моей коже, облегая тело, и я почувствовала себя странно — красиво, но уязвимо.
Мила усадила меня на стул, взяла гребень и начала расчёсывать мои серебристые волосы, а потом принялась вплетать в них мелкие цветы — красные, с тонким сладким ароматом. Её пальцы двигались ловко, и я, глядя в маленькое зеркало на столе, видела, как моя коса превращается в нечто изящное, почти королевское.
Пока она плела, я не выдержала и спросила, мой голос дрожал от любопытства и страха:
– Мила… А как ты здесь оказалась?
Она улыбнулась, не прерывая плетения, и ответила так легко, будто рассказывала о прогулке:
– Влюбилась. Пришла за своим любимым — за Кхаргом. И сейчас я самая счастливая на свете с ним.
Вскинула брови смотря на нее и вспоминая того орка — Кхарга. Сильный, грубый… И Мила?!
– Влюбилась? В орка? – переспросила я, не веря своим ушам. – Но… зачем им человеческие девушки?
Мила хмыкнула, закрепляя цветок в моей косе.
– У орков слабость к нежным женщинам, вроде нас. Им нравится наша хрупкость, мягкость. Но это не значит, что у всех так — они спокойно женятся на орчихах, на эльфийках, на ком угодно. От таких союзов рождаются полукровки. Кирон, например, не чистокровный орк. Его мать была человеком, как мы с тобой, а вот Рагнар — чистокровный, настоящий орк до кончиков ушей.
Я замерла, глядя на неё в зеркало. Полукровки? Кирон — наполовину человек? Это объясняло его черты — резкие, но такие… красивые, почти человеческие.
А Рагнар — чистокровный, с его огромными мышцами и зелёной кожей. Мой разум отказывался это принимать, всё было слишком диким, слишком чужим.
– Но… как можно жить с двумя орками? – выпалила я, чувствуя, как щёки снова горят. – Это же… ненормально!
Мила рассмеялась, её смех был лёгким, звонким, и она посмотрела на меня с тёплой улыбкой.
– Твой случай — исключение. Если у племени несколько вождей, как у нас, то и жена у них общая. Это традиция, чтобы укрепить союз, чтобы племя было единым. Они оба будут твоими мужьями, Эйвери.
Я задохнулась от возмущения. И она туда же! Сговорились все!
Общая жена? Два мужа? Орки? Это было слишком — слишком много для меня, для той, кто даже не знала, как говорить с мужчинами, не то что жить с ними, да ещё и с двумя такими, как они. Мила закончила с цветами, похлопала меня по плечу и сказала:
– Готова. Пойдём. Кирон и Рагнар ждут.
Я встала, всё ещё в шоке, чувствуя, как шёлк платья скользит по коже, а цветы в волосах слегка покачиваются. В голове крутился только один вопрос: как я справлюсь с этим всем?
-11-
Мила вывела меня из дома, и я шагнула за ней, чувствуя, как прохладный вечерний воздух касается моей кожи, контрастируя с теплом шёлкового платья. Мы шли через племя, и с каждым шагом шум становился громче — голоса, смех, ритмичные удары, что эхом отдавались в земле под ногами.
Когда мы вышли на центральную площадь, я замерла, открыв рот. Передо мной раскинулась картина, от которой у меня закружилась голова. Огромные костры пылали в центре, их пламя поднималось высоко, выбрасывая искры в тёмное небо, окрашенное багрянцем заката.
Вокруг огней собрались орки — полуобнажённые, их зелёная и землистая кожа блестела в свете пламени, подчёркивая каждую линию мускулов. У многих были длинные косы, что качались в такт их движениям, пока они били в огромные барабаны, обтянутые шкурами. Удары были глубокими, мощными, и я чувствовала, как они отдаются в моей груди, как вибрация проникает в кости, разгоняя кровь в венах. Это было не просто громко — это было живое, дикое, завораживающее, и я не могла отвести взгляд.
Девушки — орчихи и человеческие —
