их руках, мои колени подогнулись, и я бы упала, если бы они не держали меня так крепко. Мои губы приоткрылись в беззвучном стоне, а тело выгнулось между ними.
Кирон и Рагнар не остановились. Их руки продолжали скользить, их дыхание смешивалось с моим, и я чувствовала, как они улыбаются, ощущая мою дрожь. Я была в их власти, и эта мысль — пугающая и сладкая — только усиливала волны, что всё ещё катились по мне.
Я всё ещё дрожала, когда танец закончился, мои ноги едва держали меня, а тело гудело от пережитого. Кирон и Рагнар не отпустили меня. Их руки, тёплые и сильные, поддерживали меня, пока они вели меня прочь от костров. Я не сопротивлялась, слишком ошеломлённая, чтобы думать, и просто шла, чувствуя, как их пальцы слегка сжимают мои плечи и талию. Они привели меня к открытому шатру, чуть в стороне от площади, где шум праздника становился тише, но ритм барабанов всё ещё отдавался в груди.
Шатёр был просторным, с мягкими шкурами на полу и низким столом, накрытым едой — жареное мясо, фрукты с блестящей кожурой, лепёшки, пахнущие травами. В центре стоял кувшин из тёмной глины, и рядом — кубки, вырезанные из дерева.
Кирон мягко подтолкнул меня к шкурам, и я опустилась на них, всё ещё тяжело дыша, а Рагнар сел рядом, его зелёная кожа блестела в свете факелов, что горели у входа. Кирон устроился с другой стороны, и я оказалась между ними, как в ловушке — или в объятиях, я уже не могла понять.
Кирон взял кусок мяса с блюда, сочный, с капающим соком, и поднёс его к моим губам.
– Ешь, шайра , – сказал он, его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, и его золотые глаза смотрели на меня с мягким, но настойчивым ожиданием.
Я покраснела, не привыкшая к такому, но открыла рот, и он вложил мясо мне на язык. Оно было тёплым, пряным, и я невольно закрыла глаза, наслаждаясь вкусом, пока он улыбался, наблюдая за мной.
– Хорошая девочка, – промурлыкал он, и от этих слов по моей спине пробежали мурашки.
Рагнар тем временем взял кубок, налил в него напиток из кувшина — тёмный, с лёгким ароматом ягод и чего-то терпкого — и поднёс к моим губам.
– Пей, – его голос был глубже, спокойнее, но в нём чувствовалась сила.
Я сделала глоток, и жидкость обожгла горло, сладкая, но с горчинкой, и почти сразу голова закружилась, лёгкий туман окутал мысли.
– Что это? – спросила я, мой голос дрожал, а взгляд метнулся к нему.
– Медовый огонь, – ответил Рагнар, уголок его губ дрогнул в улыбке. – Наш напиток. Расслабляет. Тебе нужно после такого дня.
Я кашлянула, чувствуя, как тепло разливается по груди, и пробормотала:
– Он… крепкий.
– Немного, – хмыкнул Кирон, поднося мне ещё кусок мяса, на этот раз с фруктом, сладким и сочным. Его пальцы слегка коснулись моих губ, и я вздрогнула, ощущая, как этот лёгкий контакт снова будит во мне жар. – Ешь ещё, Эйвери.
Я проглотила еду, чувствуя, как их взгляды — золотой и тёмный — скользят по мне, и спросила, не в силах сдержаться:
– Почему вы… так со мной? Кормите, поите…
Рагнар наклонился ближе, его длинные волосы в хвосте качнулись, и он ответил, его голос был твёрдым, но тёплым:
– Потому что ты наша. Мы заботимся о том, что нам дорого.
– А ты дорога нам, шайра , – добавил Кирон, поднося кубок к моим губам снова. Я сделала ещё глоток, и мир вокруг поплыл, становясь мягче, ярче. – Наше сокровище, – шепнул он, и его рука скользнула по моему плечу, поглаживая его.
Я посмотрела на них, чувствуя, как напиток кружит голову, а их слова и касания кружат что-то ещё глубже внутри.
– Что значит это слово — шайра ? – выдохнула я, и мой голос был слабым, почти потерянным.
Кирон улыбнулся, его пальцы задержались на моей шее, поглаживая кожу.
– Это значит «любимая».
-13-
Я сидела между ними, всё ещё чувствуя вкус медового огня на языке, а их слова — «ты наша», «любимая» — эхом отдавались в голове, смешиваясь с лёгким туманом от напитка.
Рагнар вдруг качнул головой, его тёмные глаза блеснули в свете факелов, и я заметила, как двое орков, стоявших неподалёку у входа в шатёр, тут же шагнули вперёд. Они молча опустили тяжёлые шторы — плотные, тёмные, украшенные узорами, — и шатёр закрылся от посторонних глаз, отгораживая нас от шума праздника.
Звуки барабанов стали приглушёнными, далёкими, и в воздухе повисла тишина, нарушаемая только треском огня и моим сбивчивым дыханием. Мы остались одни — я, Кирон и Рагнар, — и эта мысль заставила моё сердце забиться быстрее.
Кирон наклонился ко мне первым, его золотые глаза поймали мой взгляд, и прежде чем я успела что-то сказать, его губы накрыли мои. Поцелуй был глубоким, жадным, но нежным, и я задохнулась, чувствуя, как его пальцы зарываются в мои волосы, сжимая их у корней. Он слегка потянул, заставляя мою голову откинуться назад, и я невольно поддалась, открывая рот под его напором.
Его язык скользнул внутрь, лаская мой, и я ощутила, как жар от его губ растекается по всему телу. Пока я тонула в этом поцелуе, Рагнар придвинулся ближе, его большие руки легли мне на плечи, и я почувствовала, как он медленно, почти дразняще, стягивает платье вниз.
Шёлк соскользнул с моих плеч, обнажая кожу, и прохладный воздух коснулся груди, заставив соски моментально затвердеть от контраста. Я ахнула в рот Кирону, но он только сильнее сжал мои волосы, не давая мне отстраниться.
Рагнар наклонился, и я ощутила жар его дыхания на своей шее, а потом его горячий рот накрыл один из моих сосков. Это было как удар тока — его губы, мягкие и влажные, сомкнулись вокруг чувствительной вершинки, и он слегка пососал, дразня языком.
Я застонала, звук заглушился поцелуем Кирона, и мои руки невольно вцепились в шкуру подо мной. Рагнар не торопился — он ласкал меня медленно, нежно, но с какой-то звериной уверенностью. Его язык закружился вокруг соска, обводя его, то мягко, то чуть сильнее, а потом он прикусил его кончик — совсем слегка, но достаточно, чтобы я выгнулась ему навстречу.
Его большие пальцы, тёплые и
