положило конец эпохе рыцарства.
Глава 17
Ричард II
Вот и добрались до последнего Плантагенета. Нет, конечно же, самым распоследним был Ричард III, но этот тоже последний. Ну, а что нам еще ждать от людей, у которых на одну раковину два крана?
Давно уже хочу попенять на то, что вот эти английские короли такие неоднозначные товарищи, что затруднительно испытывать к ним конкретные эмоции. Так и сегодняшняя наша противоречивая личность на первый взгляд тряпка тряпкой. А с другой стороны, если человек тонкой душевной организации и лиризма не лишен, что сразу тряпка то?
Детство у него было если и не тяжелое, то основательно затюканное. Рос в тени братьев, этаких добрых молодцев, будущий король Ричард II хилым и болезным, чем бесконечно раздражал своего отца знаменитого полководца Эдуарда Черного принца. Поэтому характер у него испортился, даже папина преждевременная кончина не исправила ситуацию. Комплекс неполноценности, он комплекс и есть, хоть ты принц, хоть король. Несмотря на то, что кроме него были еще наследники, правящий дедушка, вовремя подсуетился и назначил своим преемником нашего героя.
Очень примечательна история о коронации десятилетнего мальчика, который так утомился, что его пришлось нести в покои на руках, а по дороге он потерял туфлю. Правда, я не совсем еще поняла, в чем ее примечательность, но продолжаю над этим работать. В общем, как все началось со слетевшей туфли, так все пошло дальше.
На первых порах, маленькому королю везло — мама лелеяла, дядя, имевший на престол прав не меньше, являл собой образец верности и преданности, ну а то, что война в наследство досталось, ничего и не поделаешь. А потом начались проблемы. Сначала Англия оказалась втянута в папские разборки. Потом грянула эпидемия чумы, выкосившая население. Рабочих рук стало мало и им запретили шастать по стране. Руки возмутились. Введенный подушный налог, который был моментально увеличен в трое, уже возмутил не только руки, но и горячие головы. В стране начались беспорядки известные как Крестьянское восстание. Король, даром что четырнадцатилетний, быстро всех привел в чувство, не без уступок, но и не без казней. Хотя головы летели с обеих сторон. Неприятный момент был, конечно, зато показал, что молодой король возмужал и пора бы ему жениться.
Ричард и женился, к супруге своей нежно привязался, а характер у него, почему то, испортился. Стал капризничать и самодурить, окружил себя фаворитами и одаривал их подарками. Умрет какой феодал, а наследник его мал еще, король, хвать, и раздаст все добро своим любимцам. А дите? А никого не волнует. Но баронам тенденция не понравилась и возникла угроза импичмента. История Эдуарда II могла повториться. Был уже введен Большой постоянный совет для мониторинга королевской трудовой деятельности. Задумка хорошая, но слишком далеко вторглись инициаторы в полномочия монарха, что позволило ему это мракобесие аннулировать и вернуть все как было. Так, то мирясь, то ссорясь с лордами, попутно казня их без разбора родственных связей, Ричард дожил до 31 года и совершил роковую ошибку.
Являясь арбитром в споре двух герцогов, один из которых приходился ему двоюродным братом, монарх, прервав привычный судебный поединок, вынес вердикт согласно которому, один герцог изгонялся из Англии пожизненно, а родственный Генрих Ланкастер на 10 лет. Разрулил дело и забыл. Продолжил куролесить и взращивать ненависть в сердцах подчиненных. А тут еще и дядя Джон Гонт умер, тот, что служил с младых королевских лет верой и правдой. Наследником его, кстати, был изгнанный герцог Ланкастер, но королю же все равно, он и Генрихово наследство захапал, да приспешникам раздал. Совершив вторую роковую ошибку.
Довольный собой Ричард поехал наводить порядок в Ирландии, чем воспользовался обиженный Генрих. Вернулся на родину, собрал сочувствующих, казнил противных и приготовил вероломному венценосному родственнику ультиматум. Вообще-то он просто хотел вернуть свое, но так вышло, что один из его соратников перестарался и взял короля в плен, когда тот ехал на встречу с узурпатором. Ланкастер понял, что влип. Освободит короля, тот будет мстить. Что делать? Была не была, надо брать царство в свои руки. Но это должен одобрить парламент, а он на это пойти не может, видите ли, прецедентов не было. Но герцог был башковитый и выкрутился. Привез короля в Тауэр, где вынудил монарха отречься от престола, тот покорился и положил при этом корону на пол. Типа, он возвращает ее Богу. А на следующий день на парламентской ассамблее Генрих зачитал перечень обвинений в адрес короля, сверху положил заявление об отречении и корону, что, мол, делать с этим будем? Вопрос, конечно, риторический.
А наш герой через полтора года скончался. Говорят, что задушили. Другие утверждают, что зарубили по его же просьбе. Мне больше импонирует версия, по которой он, узнав о провале его спасательной миссии, отвернулся к стене и, отказываясь от пищи, одновременно положил конец своей жизни и начало войне Алой и Белой розы.
Пусть король он был и паршивенький, все же при нем элегантность пришла на смену практичности, а утонченность вытеснила военный аскетизм. Портняжное дело было введено в ранг искусства и появилась мода на домашние библиотеки. И, что особенно приятно, женщины при его дворе, наконец, стали украшением.
Глава 18
Джон Гонт
Следующий наш герой совсем не король. Но кашу заварил, пусть и случайно, приличествующих масштабов.
Жил такой король в Англии, Эдуард III, у него была жена Филиппа Геннегау, ну и детишки тоже были, например, Эдуард Черный Принц и… Джон Гонт, среди прочих. Джон был человеком с амбициями, но честным, поэтому на престол через голову брата, а впоследствии, и племянника, не претендовал. А теперь следим за руками.
Папа Джона, позаботившись о безоблачном будущем сына, сосватал ему дочь своего соратника, Бланку Ланкастерскую. Бланка и ее сестра были единственными наследницами родителя, ну, и понятно, невестами завидными. В то время, когда Джон со своей супругой плодили детишек, например, Генриха IV, папа Бланки умер и его титул герцога Ланкастерского вернулся короне. А вот остальное богатство несметное причиталось дочерям. Но спустя год, свояченица Джона тоже умирает, якобы от чумы, и ее доля наследства переходит к Бланке.
Пока они там со всеми этими бюрократическими проволочками разбираются, Эдуарда III осеняет мысль о том, что титул герцога Ланкастера лежит у них без пользы делу и он торжественно вручает его Джону. Так Джон Гонт становится не только Плантагенетом, но и Ланкастером.
Спустя какое то время, жена Джона Бланка умирает
