– Леди?
– Так меня называет королева.
Он рассмеялся.
– Королева может обратиться и к овечке «миледи», но это ничего не изменит.
– Мой отец – граф, так что титул леди Мэллори де Сен-Себастьян принадлежит мне по праву.
– Вы дочь лорда де Сен-Себастьяна?
Девушка кивнула, сожалея о своей откровенности. Но ведь это ее собственное имя, и аббатиса напомнила ей перед отъездом из аббатства, что королева рассчитывает, что она воспользуется этим именем.
– Я неоднократно встречался с вашим отцом, – сказал Саксон. – Последний раз Сен-Себастьян хвастал своей молодой женой и тем, каких прекрасных сыновей-близнецов она ему подарила. Граф ни разу не упомянул о том, что у него есть дочь.
Мэллори ничего не сказала и попыталась обойти его, стараясь не поворачиваться к нему спиной. Ее отец страстно жаждал золота и власти, но слишком часто позволял погоне за собственным удовольствием уводить его от цели. Как только он узнал, что его дочь собирается выполнить предсмертное желание матери и заточить себя в аббатстве, он стал вести себя так, словно она и не родилась. Перед тем как она покинула замок Сен-Себастьян, отец сказал ей, что ее единственное предназначение – принести ему больше богатства и влияния, которых он так жаждал.
– Хочу последний раз сказать вам, миледи, что лучше всего вам немедленно и как можно быстрее вернуться в Англию. Интриги королевского двора и мятеж, охвативший земли по эту сторону Ла-Манша, не место для дочери графа, будь она сестрой-монахиней или знатной леди.
– Почему вы так упорно стремитесь спровадить меня отсюда? – Девушка прищурила глаза, опустив руку на рукоять меча. – Какие у вас основания желать, чтобы мне не удалось исполнить свой долг перед королевой?
Прежде чем Саксон успел ответить, его окликнули. По лестнице торопливо поднималась молодая женщина.
– Саксон! Долго еще вы собираетесь пропадать вдали от меня? – проворковала стройная блондинка, подходя к нему сзади. Прижавшись щекой к его спине, она обвила его изящными руками, окутанными волнами бледно-голубого шелка.
– Я же сказал, что вернусь, Элита. – Фицджаст отцепил от своей туники ее пальцы и, повернувшись к ней, сжал ее ладони.
– Когда? Без вас мне так одиноко.
Мэллори не сдержала смех. Когда Саксон взглянул на нее, обернувшись через плечо, девушка постаралась придать лицу невозмутимое выражение.
– Кто она такая? – Слова блондинки сочились ядом.
– Элита! – произнес он с терпением, которого при общении с Мэллори ему явно не хватало. – Возвращайтесь к остальным. Я вернусь, как только смогу. Я должен обсудить с сес… с леди Мэллори очень важный вопрос.
– Быть со мной тоже очень важно! – Женщина прильнула к нему, рука ее скользнула по его животу.
Мэллори достаточно насмотрелась. Она повернулась на каблуках и пошла прочь. Вернее, собиралась пойти. Резкое движение снова едва не сгубило ее. Приходилось признать, что Руби была права, предлагая ей немного подождать. Хотя… Мэллори избежала бы многих неприятностей, повстречай она в саду кого-то другого вместо Фицджаста.
Опять его сильная рука подхватила ее под локоть и спасла от падения, избавив от неловкости. Она оттолкнула его ладонь, как только почувствовала, что может стоять самостоятельно.
– Вам следует вернуться в постель, – сказал Саксон. – Вы потеряли много крови.
– В самом деле?
– Я буду рад показать вам свою загубленную тунику, если требуется убедить вас.
Она не нуждалась в подтверждении. Каждое ее неуверенное движение свидетельствовало об этом. Нужно покончить наконец с этим бессмысленным разговором и поскорее представиться королеве. Чтобы оставить за собой последнее слово, она сказала:
– Вы слишком заняты. Спрошу кого-нибудь другого, как пройти в покои королевы.
– Я отведу вас к ее величеству. – Он протянул руку, чтобы девушка могла опереться на нее.
Мэллори колебалась всего мгновение. Нельзя позволять гордыне мешать исполнению клятвы! Положив ладонь на его руку, она промолвила:
– Благодарю вас, Фиц…
– Дамы называют меня Саксоном.
Мэллори оглянулась. Женщина, которую он назвал Элитой, пристально наблюдала за ними от подножия лестницы.
– Охотно верю. Без сомнения, они поступают в соответствии с этикетом.
– Ваш сарказм здесь неуместен, – проворчал он. – При дворе лучше разговаривать о любви и рыцарстве, о великих деяниях.
– Лучше разговаривать о подвигах, вместо того чтобы совершать их? Если вы так предпочитаете проводить свое время, не смею вас задерживать. – Девушка убрала ладонь с его руки. – Мне больше не нужна ваша помощь.
– В самом деле? – Он продолжал идти рядом с ней по коридору. – Какое же вы еще наивное дитя! Здесь царят лицемерие и обман, и тот, кто кажется сегодня союзником, назавтра может оказаться смертельным врагом. Вассалы отказываются выполнять свои обязательства на всех территориях, подвластных королю Генриху Старшему. Доверять кому-либо сейчас было бы непростительной глупостью.
– Даже вам?
– Я никогда не нарушу клятвы верности, данной однажды.
– Я тоже. Я выполню все, чего требует от меня долг, чтобы служить королеве. – Мэллори продолжала свой путь по коридору. – Мы идем в правильном направлении?
Саксон повел ее вверх, преодолевая еще один пролет лестницы. Он старался идти медленнее, чтобы ей было легче. Наверху он подвел ее к другой лестнице, и они продолжали карабкаться по ступеням, пока ей не показалось, что скоро они доберутся до облаков.
Дверь, перед которой остановился Фицджаст, выглядела просто, как и остальные, которые Мэллори довелось увидеть. Когда он постучал, дверь тут же открылась. Служанка с поклоном проводила их в пустую комнату и попросила подождать, пока она доложит королеве.
– Откуда она знает, кто я такая? – спросила Мэллори.
– Кто еще из женщин в этом дворце носит при себе лук и колчан? – ответил Саксон с холодной улыбкой, которая уже начата ее злить.
Девушка рада была, что служанка вернулась и это избавило ее от необходимости отвечать. Их пригласили пройти в покои.
У Мэллори перехватило дыхание, когда она увидела роскошную комнату. Вся мебель, начиная со стула и кончая вместительным шкафом, была украшена причудливой резьбой. Шелковые занавески прикрывали окна, на стульях красовалась шелковая обивка. Перед огромным камином на небрежно разбросанных подушках сидела группа женщин, занятых вышиванием.
Одна из них поднялась на ноги, и Мэллори, опустившись на колени, молча смотрела на приближавшуюся королеву. В королеве Элеоноре все было совершенным, от окружавшего ее ореола власти до изысканной красоты, сохранившейся и в том возрасте, когда большинство женщин покрывалось морщинами и дряхлело. Голос ее, когда она приветствовала их и приказала подняться, для ушей Мэллори прозвучал как прекрасная музыка.
