– Хорошо. – Это не вполне соответствовало истине, но если ей удалось достичь дворца королевы, то следует скорее пойти к королеве Элеоноре и предложить свои услуги. – Где мой лук?
– Он здесь, вместе с другим оружием, которое у вас было. – В голосе женщины послышалась неуверенность. – Во всяком случае, мне так сказали.
– Где он? – Мэллори попыталась сесть, но упала на постель. Все кругом завертелось в бешеном танце. Девушка проклинала свою слабость. Королева Элеонора приказала ей прибыть сюда, чтобы выполнять ее распоряжения. Как она сможет что-либо сделать, если не в силах даже подняться с кровати?
Ей удалось швырнуть подушку в Фицджаста, но тогда ей придали сил гнев и потрясение. Теперь же она была в полном изнеможении.
– Он здесь, – повторила женщина.
– Где? – Вопрос прозвучал раздраженно, но Мэллори было все равно. Она так давно тренировалась с луком, что ощущала себя почти обнаженной и совсем беззащитной, когда его не было под рукой.
Занавеси балдахина были слегка раздвинуты, и женщина в платье служанки склонилась к девушке. Лицо женщины расплывалось в ярком солнечном свете. Мэллори несколько раз моргнула и потерла глаза, будто присыпанные песком после сна. Сколько же времени она спала?
Словно прочитав ее мысли, женщина сказала:
– Сейчас первое утро после вашего прибытия, миледи. Вот ваш лук.
Мэллори с трудом сосредоточила взгляд в направлении, куда указывала женщина. Ее лук со все еще натянутой тетивой стоял у окна, у каменной стены. Девушка с облегчением вздохнула и откинулась на подушки.
– Завтрак ждет вас, – продолжала служанка. – Я распорядилась принести теплой воды, чтобы вы могли помыться. – Отстранившись, женщина сморщила длинный нос. – Обычно мы просим путешественников привести себя в порядок сразу по прибытии, так что придется сменить простыни на вашей кровати.
Мэллори подумала, что, наверное, женщина ждала от нее извинений. Если и так, то она лишила девушку возможности покаяться, поспешно отойдя, чтобы распахнуть ставни на окнах, которые были гораздо шире тех, что Мэллори привыкла видеть в аббатстве и в доме своего отца. Видно, строители посчитали, что этот дворец посреди города, окруженного стеной, не нуждается в дополнительных оборонительных мерах против врагов.
Когда служанка спросила, не нужно ли помочь Мэллори вылезти из постели, девушка усилием воли заставила себя сесть на кровати. На мгновение все поплыло перед глазами, но тут же вернулось на свои места. Медленно передвигая ноги к краю постели, Мэллори старалась не делать резких движений.
– Садитесь сюда.
Женщина похлопала рукой по стулу, стоявшему у маленького столика возле очага. Не считая кровати и огромного сундука, этот небольшой столик со стулом были единственной мебелью в комнате.
– Меня зовут Руби, и я здесь, чтобы служить вам, миледи.
– Здесь?
– Во дворце королевы. В Пуатье. – На лице Руби, которая была в том же возрасте, что и мать Мэллори, будь та жива, появилось выражение подлинно материнской тревоги. – Ваша голова сильно пострадала. Вы не потеряли память?
– Нет, я в порядке.
Девушка решила доказать это и в подтверждение своих слов встать с кровати. Как только ее ступни коснулись неровного каменного пола, она с усилием поднялась на ноги, сжав колени. Рубашка скользнула вниз, оказавшись чуть ниже колен.
Поглощая свежий хлеб с медом, Мэллори изо всех сил старалась показать, что чувствует себя достаточно хорошо, чтобы подняться с постели и покинуть комнату. Когда Руби повернулась к ней спиной, пока она с наслаждением смывала въевшуюся грязь со своего тела, Мэллори, закрыв глаза, перестала бороться с болью. Но как только Руби вернулась с чистой одеждой для нее, девушка заставила себя улыбнуться.
Усадив Мэллори у окна, откуда открывался прекрасный вид на пышный сад внизу и крепостной ров за ним, Руби принялась расчесывать девушке волосы, осторожно распутывая узлы, образовавшиеся после мытья головы. Многолюдный город теснился между стенами дворца и укреплениями, которые король Генрих Старший соорудил на месте обветшалых стен, построенных еще древними римлянами. Крыши домов, расположенные под разными углами, словно старались не упустить ни одного из солнечных лучей, золотивших воды реки, обрамлявшей стены города с севера и востока. Мэллори знала, что река ограждает город еще и на западе, но с того места, где она сидела, этого не было видно. Высокие колокольни многочисленных городских церквей отбрасывали черные тени на ярко освещенные крыши.
Изогнутый контур дворца позволял девушке видеть круглые башни, выступавшие наружу. В верхней части каждой из них гордо высились статуи, и Мэллори подумала, что они, наверное, представляют членов королевской семьи. Ограждение верхушек башен было не слишком высоким, и бойниц в нем явно недоставало. Ничего удивительного, что король Генрих Старший позаботился укрепить городские стены. Дворец не имел надежной защиты.
Руби тихо произнесла:
– Наверное, вам лучше полежать остаток дня, чтобы набраться сил. Ваши щеки бледны, как эта льняная рубашка.
– Немного солнечного света добавит краски моим щекам.
Мэллори натянула через голову лиловое платье и повернулась к Руби, чтобы та зашнуровала его сзади. Платье было слегка коротковато и едва закрывало лодыжки. Нижний край расширявшихся к запястью рукавов свисал ниже колен. Мэллори решила, что как только поговорит с королевой, сразу же вернется в свою комнату и отпустит подол платья.
– Как вы думаете, ничего страшного, если я укорочу рукава? – спросила девушка служанку.
– Если хотите добавить шнуровку, миледи… – смущенно пробормотала Руби.
– Нет, я совсем не это имела в виду. – Мэллори помахала руками. – Эти дурацкие рукава затрудняют движения.
– Но, миледи, все дамы при дворе носят такие рукава. Одеться иначе – значит оскорбить королеву, которая очень гордится элегантностью своего двора.
Вздохнув, Мэллори скрепя сердце согласилась.
– У вас есть шелковые ленты, чтобы заплести мне волосы?
– Заплетать косы будет больно, придется оставлять волосы распущенными, пока рана не заживет.
Девушка хотела возразить, но выражение лица Руби и ее непреклонно сжатые губы говорили о том, что служанка ни за что не уступит. «Это и к лучшему», – вынуждена была признать девушка. Следовало все силы сосредоточить на встрече с королевой, а не на том, как справиться с болью в голове.
Когда прислуга подала ей белое шелковое покрывало, Мэллори осторожно накинула его на голову. Девушке потребовалась вся ее воля, чтобы не вздрогнуть, когда Руби закрепила белый шелк серебряным обручем, чтобы удерживать покрывало на голове. И была очень рада, когда служанка, опустившись на колени, помогла ей надеть легкие туфли, которые неожиданно оказались ей впору, на что Мэллори даже не смела надеяться.
