прошептал дед, онемевшим от успокоительного препарата языком.
— Отец, ты мне сейчас описываешь свои галлюцинации лекарственные или правду говоришь? — спросил «Антигриппин» и посмотрел на бабку.
— Карпуша, сынок, нас ещё пока лечить не начали, а только успокоили. Мы пока только подтормаживаем как прибалты, а не «гоним» тебе как Карлсон — Малышу. У них действительно где-то спрятана золотая коллекция «Армии Суворова». А вот где, мы так и не выяснили, — с грустью констатировала бабка.
— Что же вы со мной-то не посоветовались? Такой «джокер» раз в жизни выпадает, а вы самодеятельность устроили. Они ведь сейчас так их перепрячут, что и сами потом не найдут, — занервничал «Антигриппин».
— Сюрприз тебе хотели сделать, да и себе «страховку» на старость, — пояснила бабка и тяжело вздохнула.
— Ладно, с этим я разберусь. А вот с вами-то, что теперь делать? Отсюда вас вызволить, так вас на зону пристроят.
— Ты сынок за нас не беспокойся. Дед здорово придумал на «Бонда» «косить». Пока мы будем «английскими шпионами», нас здесь держать будут. На зоне-то мы «крякнем», а здесь под медицинским присмотром будем, да под кайфом от таблеток увеселительных. Работать не надо, еду готовить — тоже. Да и в компании с «Наполеоном», «Гитлером» и другими больничными персонажами нам повеселее будет, чем дома в четырёх стенах друг на друга пялиться. Так что иди, давай, сынок, ищи «золотую армию». А за нас с отцом не беспокойся, — сказала бабка и захрапела.
Глава 11
В кабинет начальницы отдела банковского кредитования без стука и приглашения вошла Таня и, запустив бумажный самолётик, стала, молча, и терпеливо ждать пока он «приземлится». Самолётик, пролетев по дуге через весь кабинет, шлёпнулся на стол начальницы.
— Видимо, бензин закончился, — предположила Таня, первая нарушив тишину.
— Да у вас, я вижу, не только бензин, но и чувство такта с профессиональной этикой НА НУЛЕ, — вспыхнув от гнева, процедила сквозь зубы начальница и демонстративно отодвинула свои дела в сторону вместе с самолётиком.
— Моё чувство такта, ритма и юмора в порядке. Особенно, если это касается работы или секса. А вот терпение действительно иссякло. «Баки» подхалимной железы, к сожалению, пусты, и мне больше нечем смазывать язык, пролизывающий карьеру заместителя. А сухим языком чесать ваш зад мне неприятно, да и у вас раздражение может начаться. Вот я вам заявление на «рабочий стол» и скинула. Как говорится: не по е-мэйлу, а авиапочтой, — объяснила свою выходку Таня.
— Что за креативный «подлёт» к начальству? Почему мои сотрудники проявляют творчество и находчивость во время увольнения, а не во время работы? Заявление в виде самолётика означает, что ты в стюардессы решила податься?
— Берите выше. В ЗВЁЗДЫ! Я не для того перестаю лизать зад банкиру, чтобы начать лизать зад пилоту. А заявление в виде самолётика потому, что сегодня праздник — День Авиации. Вот если бы День Нептуна был, то я бы вам заявление в виде кораблика по канализационным каналам отправила. Хотя, вы и это заявление, скорее всего, туда же и спустите.
— Пошла прочь, мерзавка! — выкрикнула начальница и, встав из-за стола, указала пальцем на дверь.
— А ты иди в жопу, «крыса конторская». И чтоб тебе твою жопу, этим рабочим местом, как мышеловкой и прищемило. Чтобы ты до самой пенсии за этим столом просидела и чтобы тебя на свалку вместе с этим столом и выкинули, как списанную и старую рухлядь, — отрапортовала на прощание Таня и, хлопнув дверью, вышла из кабинета.
От мужа Таня решила уйти менее пафосно, чем с работы, так как муж, в отличие от начальницы, мог в состоянии аффекта и пристрелить её из табельного оружия. Но сделала она это не менее креативно, чем на работе.
Купив в SEX-SHOPe резиновую женщину, надув её и, надев на неё все подарки, подаренные мужем за время их совместного проживания: норковую шубу, чулки, итальянские туфли, золотую цепочку с кулоном, золотые браслеты, серёжки и обручальное кольцо, Таня «выпорхнула» на свободу. Забрав все свои вещи, она оставила в опустевшей «клетке» лишь своё изображение на совместных семейных фотографиях, да записку для мужа, воткнутую в рот резиновой женщины. Содержание записки было таковым:
«Дорогой супруг. Выходя за тебя замуж, я надеялась, что поговорка «стерпится-слюбится» сработает, и со временем я привяжусь к тебе. Но, прожив с тобой десять несчастливых лет, я поняла, что не привязалась, а превратилась в домашнюю работницу «служебного собаководства», в обязанности которой входила готовка еды, мытьё и уборка за милицейской «овчаркой», чтобы та лучше бегала и хватала за задницы преступников. Мне надоело «зализывать» твои рабочие раны и, сидя в нашей «конуре», выть по ночам от тоски. Я решила уйти от тебя, чтобы попытаться найти СЕБЯ. Спасибо тебе за всё и прости меня, если сможешь. Оставляю вместо себя резиновую Зину из магазина. Она всегда готова к сексу. У неё никогда не болит голова. И что самое главное — она всегда молчит, хоть рот у неё и не закрывается… Мне кажется, это идеальный вариант женщины. Так что порезвись, мой «кобелёк», вдоволь! Но только не порви её в порыве страсти. А то её упругое тело лопнет, как моё терпение, и сдуется. Хотя, в отличие от нашей разбившейся семейной чаши, её можно будет и склеить. Прости и прощай. Больше не твоя, Таня».
Поселившись в тот же день в загородном доме «Бледного», Таня приступила к ежедневным занятиям по вокалу с лучшими преподавателями столицы Урала и оральным сексом с «Бледным», чтобы сделать свой голос более «глубоким» и «проникновенным».
Что касается «Мусорщика», то вернувшись с ночной смены — домой и, обнаружив утром в спальне вместо жены — резиновую «Зину», он, молча, достал из кобуры пистолет и со злости разрядил в резиновую альтернативу жены всю обойму. Летающие по спальне перья из подушек, вперемешку с мехом норки из шубы, плавно опускались на застывшую, с вытянутым перед собой дымящимся пистолетом, «Статую Свободы», с данного момента олицетворяющую собой не боевого офицера, а холостого милиционера. Чтобы успокоиться и не наделать глупостей, «Мусорщик» отправился в управление к их штатному психологу Леночке.
Та, дав ему успокоительное, начала тихим и ровным голосом рассказывать ему о том, что в мире есть столько хороших, добрых и верных женщин, что из них можно «свить» не то, что маленькое семейное гнёздышко, а даже целый, огромный ГАРЕМ.
Её большие карие глаза, большая грудь и приятный сексуальный голос, смешались в голове «Мусорщика» с успокоительным средством и перед ним сидела уже не Леночка-психолог, а
