который рядом на стоянку заезжал. Навроде как в этом самолёте все целы остались хотя чего уж там теперь-то все они небось преставились царствие им небесное.
Я в своё время был не промах да и сейчас ещё кой на что сгожусь! Ноги-то ещё прыти не порастеряли да вот есть грех падок я на зрелища вот и помчался со всей прыти этакую диковину своими глазами увидать! Чуть не первым дотудова добежал хотя Аванелла моя всё под руку наговаривала мол куда тебе старому эх вечно-то она меня уберечь пыталась царствие ей небесное. Ясное дело тут и лестницу-то не сразу отыщешь когда вся родня по пятам ходит отговаривает да только последнее дело столбом стоять когда такое творится! Если уж Господь на роду написал застать такое чего нигде больше не свидишь так и негоже божьего промысла пугаться! На меня и служивые из аэропорта всё руками махали да только я прикинулся валенком мол не понимаю ни шиша и ведь ей-ей душой не покривил! Они ж по-китайски толковали! Видать не хватило им духу старику руки крутить вот я до этой колымаги и добрался.
Ох а поминал ли я что братца моего как-то раз пришельцы похитили? Он тогда со своими дружками в Нью-Мексико укатился обряды бесовские устраивать вот и поделом ему непутёвому. Говорит опыты на нём ставили а я родного человека враньём не попрекну даже если вся семья его брехуном зовёт вот и про пришельцев я братцу на слово поверил. А выходит-то не прогадал! Вот уж я вам скажу смеху мне было. В аэропорту-то рухнул ни дать ни взять космический корабль вот чтоб мне пусто было! Полыхал болезный весь как свечка хотя с чего б ему так гореть если он железный.
Так я стало быть тогда сбегал за огнетушителем да ещё кликнул кто по-нашему понимает чтоб тоже тащили. Скажете может это я тогда во всём виноват но как по мне гадину эту даже огонь не берёт потому как полыхало там всё до винтика пока мы пожар не погасили. Я себя не ругаю что дверь эту открыл и вам молодым тоже нечего на меня пенять! Что так что эдак бы выбралась неладная вот я к чему. Дай думаю зато этим кто внутри на подмогу поспешу покуда не спеклись да и теперь тоже помог бы чем грех на душу брать!
Ну да ничего не попишешь всё одно в той колымаге были одни покойники да после такого оно и неудивительно царствие им небесное ежели оно им по чину пришельцам-то инопланетным. Я их толком и не разглядел разве что погорели все и навроде как на лошадей похожи если приглядеться как они скрючились.
Видать в суматохе нелюдь эта оттудова и выскочила как иначе-то. Как по мне то и вовсе был невидимка а то как же это его никто не заприметил пока он не принялся честной народ губить почём зря. Я бы вам понарассказывал какие страсти этот нехристь творил да чего уж там вы и без меня всё знаете чего душегуб окаянный делает.
А как я сам-то жив остался так того и вовсе знать не знаю. Вы ж затем меня и позвали чтоб до этого дознаться? Байками-то я вас потчевал для того чтоб вам додуматься отчего этот ирод меня не тронул а там глядишь и выйдет самим уберечься верно толкую? Это я сразу смекнул. Теперь вот только думаю про эту напасть она ведь нынче нет-нет да и вспомнится навроде как докучливый мотивчик из головы не идёт. Так вот если так подумать это ж такая особая зверюга что ой доченька чего это ты удумала за лектрический шокер хвататься...
Глава 7: Глава 4
Кто ж не просыпался на больничной койке, не помня, как там оказался!.. Ну, то есть так со всеми поголовно бывает? В этом нет ничего такого? Я честно не знаю, вот и спрашиваю.
Короче, открываю глаза — я в комнате, так? И как бы ежу понятно, что это больничная палата. Типа там — приборы по стенам, условная раковина, гель для рук, поперёк всего фигня эта типа шторки. Еще и врачиха на стуле у кровати расселась. Причём смутно знакомая, но так с ходу не вспомню, откуда.
— Четыре? — окликнула докторша. Она как раз развинтила шприц и теперь упаковывала его в пластиковую коробочку.
— Ась? — отозвался я. — Я не сплю. Как это меня... угораздило сюда попасть?
— Увы, из-за травмы. У тебя тяжёлый случай амнезии, поэтому ты уже несколько недель наблюдаешься в больнице св. Шелхарта. — Говорила она мягко. Ну то есть не тихо — голосина у неё будь здоров, — но как бы таким нарочито мягким тоном, ну авось понятно объяснил. Странноватое сочетание.
— Амнезия? — переспросил я. — А что... что у меня выпало-то?
Так-то вроде всё на месте — имя своё, например, я помнил. Знал, кто мои родаки, кто друзья. И даже...
Хотя стоп. М-да, где живу — забыл. Вот это уже странно.
— У тебя утрачен ряд ключевых воспоминаний о собственной личности, а также долговременная память о событиях примерно последних двух недель. И, как ни прискорбно, мы полагаем, что повреждения необратимы.
До меня даже не сразу дошло. Необратимые повреждения мозга? Ой ё...
— ...Чёрт. Что случилось? Типа ДТП какое-нибудь?
Она глубоко вздохнула и отвела взгляд. Не больно-то обнадёживает.
— Четыре, я доктор Фелисити Орчард. Пока ты наблюдаешься в больнице св. Шелхарта, я назначена твоим лечащим врачом. Ты ещё какое-то время здесь побудешь, пока не закончится курс терапии.
Неплохо она отвлекает внимание.
— Ага, — сказал я. — Круто, а случилось-то что?
Снова глубокий вздох.
— Четыре... я не просто так сказала, что повреждения необратимы. Забытые факты не получится заново запомнить. Область мозга, отвечавшая за хранение этих воспоминаний, так сильно повреждена, что нейронные связи с этими участками просто не сформируются.
Ну совсем хорошо отвлекает.
— Это да, это фигово, — сказал я. — Но вообще вы типа увиливаете от вопроса, видно же. Всё так плохо?
Опять глубокий вздох. Странно, по виду-то она не настолько нервничает...
— Четыре... Пожалуйста, постарайся вникнуть. У тебя в поражённой области атрофировались короткие аксоны. Утраченные воспоминания не вернутся, даже если я их перескажу.
...О как.
— Ну... попытайтесь хотя бы?
— Четыре... я уже трижды за время этого разговора объяснила, при каких обстоятельствах у тебя случилась травма.
Чего.
