у него на коленях, а не карабкаюсь по нему, как коала по эвкалипту.
— Так, — произносит он строго, властно. — Объясняю один раз, слушай внимательно.
Я киваю, максимально серьезная.
— Я не сплю в гробу. На солнце не горю. Люблю чеснок на пицце. Могу войти в церковь, искупаться в святой воде, есть, пить и трахаться, как любой другой. — Он говорит с усталостью, будто повторяет сто раз одно и то же. — Мне нужно немного крови, чтобы жить. Обычно беру из банка крови. Иногда… — его взгляд скользит к Мику, потом к Каспиану, и быстро уходит в сторону, — иногда у людей или других существ. — Он смотрит прямо на меня. — Видишь? Ничего страшного. — Натягивает улыбку, но до глаз она не дотягивается. — Ах да, и я бессмертен.
— Бессмертен? — я резко выпрямляюсь и сверлю его взглядом, недовольная, что он попытался проскользнуть с этим «мелким» фактом. — А ведьмы бессмертны? Не то чтобы я ведьма, просто спрашиваю.
Все трое выглядят слегка развеселенными, будто снисходительно подыгрывают ребенку.
— Душа ведьмы бессмертна, — объясняет Каспиан. — Она бесконечно переходит из одного тела в другое, как реинкарнация, сохраняя память и силу, когда просыпается в девятнадцать лет. Поэтому ты не знала, кто ты. Детский разум не способен вместить все прошлые жизни, да и доверить ребенку ведьмовскую силу было бы безумием. Представь: двухлетка, способная вызвать землетрясение только потому, что ей налили клубничное молоко вместо шоколадного.
— О, — выдыхаю я, поникнув. Это не тот ответ, которого я ждала. Глупо, ведь я же не ведьма, но почему-то мне не понравилось, что я не бессмертна, а Алистер — да. Правда?
— Если только, — добавляет он, и я тут же поднимаю взгляд, — ведьма не найдет свою предназначенную пару. Тогда ее тело перестает стареть. Она навсегда остается в этом возрасте.
— О, интересно, — произношу я как можно спокойнее, будто мысль о «судьбоносном партнере» совсем меня не пугает.
Не смотри на Алистера. Не смотри на Алистера.
— У всех они есть? — спрашиваю. — Эти… пары судьбы?
— Ага, — подтверждает Мик, потом вздыхает с ностальгией. — Помнишь Сабину? Ведьму из Турции? Клялся, что она — моя.
— Та, что любила кроссворды? — уточняет Каспиан.
Мик ухмыляется:
— Та, у которой была потрясающая грудь.
— То есть твоя пара может быть другого… — я запинаюсь, подбирая слово, — вида?
Не смотри на Алистера. Не смотри на Алистера.
— Конечно, — пожимает плечами Мик. — Сплошь и рядом.
— Если ты оборотень, а ты вампир, — показываю на Мика, потом на Алистера, и перевожу палец на Каспиана. — То ты кто?
Рука Алистера вновь оказывается у меня на спине, описывая медленные круги. Похоже, он делает это неосознанно, но от его движения кружится голова. Хочется просто утонуть в этом ощущении, но я должна узнать правду. Выпрямляюсь, с усилием собирая волю.
— Покажи ей, Каспиан, — приказывает Алистер.
Каспиан бросает на меня извиняющийся взгляд и… растворяется. Просто исчезает. Пух! И его нет. Я верчу головой, пытаясь понять, где он. Холодный шорох скользит под мою рубашку, поднимается вверх, к груди, щекочет кожу. Невидимые губы касаются линии челюсти.
— Каспиан? — мой голос почти шепот, на грани между страхом и чем-то опасно сладким. — Сделай это еще раз, чтобы я знала, что это ты.
Воздух колышется. Я чувствую его присутствие без тела, ток, круживший вокруг. Легкое касание запястья. Холодная змейка поднимается по внутренней стороне бедра — пальцы, дыхание, язык. Глаза закрываются сами собой.
Воздух шевелится, ускользает и вдруг… пух! и Каспиан снова стоит передо мной, пунцовый, растерянный.
— То есть ты… кто? — я моргаю, сердце колотится. — Невидимый вуайерист?
Он нахмуривается:
— Я призрак.
— А! — я щелкаю пальцами. — Теперь понятно.
— Он привязан к дому, — поясняет Алистер. — Потому что умер здесь.
Я резко поворачиваюсь к Каспиану, сердце сжимается.
— Как?
Мик понижает голос и протягивает слова с наигранной жуткостью:
— Убийство.
Я хватаюсь за грудь, ахаю:
— Кто тебя убил?
— Не знаю, — пожимает он плечами. — Шел по лестнице, кто-то толкнул. Следующее, что помню, — смотрю сверху на собственное тело с шеей, вывернутой под странным углом.
— Мы должны раскрыть преступление! — восклицаю я. — Найти убийцу!
— Зачем? — удивляется он.
Теперь осторожнее, я отвечаю:
— Чтобы ты смог обрести покой?
— А я и так в покое, — спокойно говорит он. — Здесь, в этом доме, среди тех, кого люблю.
Он, Мик и Алистер обмениваются теплыми взглядами, улыбаются друг другу. Я могла бы почувствовать себя лишней, если бы не рука Алистера, все еще движущаяся по моей спине. И вдруг я понимаю — он пишет. Не просто чертит круги, а выводит буквы. Я напрягаюсь, пытаясь разобрать. Улавливаю лишь одну.
Йога? Юрта? Тоска?
Может, он не хочет, чтобы я догадалась. Может, это просто случайные буквы. Словесная мешанина.
А может — это что-то, что может изменить все.
Глава четырнадцатая
Это все из-за тебя
Свет вспыхивает один раз и гаснет. Комнату освещает только огонь в камине, тени дрожат на стенах. После всех сегодняшних откровений нервы у меня натянуты до предела. Я отодвигаюсь назад, прямо к Алистеру. Он тихо рычит, обнимает меня за грудь и притягивает ближе, так что я наполовину лежу на нём.
Каспиан поднимает голову к потухшей люстре под потолком.
— Похоже, все. Света больше не будет.
Раздаётся удар грома, и вспышка молнии на миг вырывает комнату из темноты.
— И буря там, — замечаю я, — будь здоров какая. — Слова успокаивают, особенно теперь, когда я в его объятиях.
Мои спутники молчат. Молчание плотное, полное того, чего они не говорят.
— Что? — я оглядываю каждого по очереди.
— Эм, — начинает Каспиан нерешительно, — это не обычная буря.
Я моргаю.
— В смысле?
— Это ты, — морщится он, будто опасается моей реакции. — Это ты ее вызываешь.
Я резко выпрямляюсь, выскальзывая из рук Алистера.
— Неправда!
Алистер обхватывает меня, возвращая обратно к себе.
— Правда, ведьмочка. Прости, но это все ты.
— Ты излучаешь энергию всю ночь, — говорит Каспиан, закидывая ногу на колено и постукивая носком, как будто ему трудно сидеть спокойно. — Я перенаправляю ее на себя. — Кладет два пальца на грудь. — Дом пропускает ее через меня, но я почти переполнен. Долго удерживать не смогу.
— Ты… забираешь мою энергию? — хмурюсь я.
— Только лишнюю, — спешит он успокоить. — Не волнуйся, это не вредит. Наоборот, хорошо. Я не чувствовал себя таким живым уже… вечность.
Я вглядываюсь в него внимательнее. И правда, он стал плотнее, увереннее, даже взгляд держит.
Мик облизывает губы, тревожно.
— Если не провести инициацию, она сорвется. Сожжет нас всех к чертям.
— Завтра найдем для нее ковен, — голос Алистера ровный, но рука, сжимающая меня,
