уходит.
Он делает шаг назад, взгляд скользит по мне, потом по остальным.
— Раздевайтесь, — приказывает он.
Присев на край кровати, я снимаю с себя одежду, пока трое мужчин передо мной делают то же самое. Это похоже на медленное открытие трех шедевров. Видны мускулистые руки, ноги, бедра. Кожа, волосы, татуировки. Их члены высвобождаются, все трое уже тверды и набухли так, что у меня пересыхает во рту и сжимается киска. Я оглядываю их. Мик — воплощение мускулов и мужественности. Алистер — это стройные линии и грация. А Каспиан... он удивляет меня больше всего. Его тело гибкое и бледное, но грудь и руки покрыты самыми красивыми татуировками, которые я когда-либо видела: закрученные лица, цветы, шипы. Кажется, что его кожа — это холст, на котором нарисовал самый искусный из художников. Кто же знал, что все это скрывается под этой мешковатой одеждой?
Они делают шаг ко мне, но затем Мик поворачивается к Алистеру, его взгляд с нескрываемым вожделением скользит по обнаженному телу вампира. С дрожью в голосе Мик обхватывает Алистера за шею и грубо притягивает к себе.
— Алистер, — говорит он сдавленным голосом. — Мы с Каспианом скучали по тебе. В нашей постели, в нашей жизни.
Он прерывисто вздыхает, как будто эти слова чего-то ему стоили, и у меня перехватывает горло от сочувствия.
— Сто лет ты держался от нас подальше, — говорит он, и боль тянет уголки его рта вниз. — Слишком долго.
Алистер проводит ладонью по челюсти.
— Прости. Я не хотел вас ранить. Ты ведь знаешь, почему я ушел.
Голос Мика становится хриплым:
— Ты ищешь свою пару.
— Не могу от этого избавиться, — отвечает Алистер. — Я чувствую ее где-то там. Она ждет меня. Она нуждается во мне.
— Мы знаем, — глотает Мик. — И мы хотим, чтобы ты ее нашел. Только... не делай из этого еще одно столетие.
— Мы подождем тебя, — тихо говорит Каспиан. Он подходит ближе, обнимает Алистера со спины, прижимается губами к его шее.
Глаза Алистера закрываются, с губ срывается глухий стон. Мик тянется к нему и целует — глубоко, настойчиво, удерживая за волосы так крепко, будто боится, что стоит отпустить и Алистер исчезнет.
У Алистера вырывается стон, как будто его вырвали без его разрешения.
Воздух гудит от вожделения, горя и неразрешенных чувств.
Мик и Каспиан отвечают на стон, крепче сжимая Алистера. Они двигаются более агрессивно, когда Мик опускается к ногам Алистера и проводит рукой по напряженному члену. Каспиан обвивается вокруг груди Алистера, как дым, занимает место Мика и страстно целует его.
Наблюдение за тем, как трое красивых мужчин отдаются своему желанию друг к другу, заводит меня больше, чем я когда-либо могла себе представить. Мои пальцы опускаются к клитору и начинают кружить по нему, в то время как Мик берет в рот значительную длину члена Алистера. Он скользит вперед, глубоко заглатывая Алистера. Я стону от этого зрелища, мои пальцы двигаются быстрее, скользя по мере того, как я становлюсь влажной. Слышно, как Мик двигается вперед и назад на члене Алистере, как я ублажаю себя, и тихие стоны желания Каспиана. Как только наше наслаждение достигает пика, Алистер опускает руки вниз, отталкивая от себя мужчин.
— Стойте, — раздается его голос. Остальные отшатываются, и я это вижу. Может, Мик и оборотень, но Алистер — альфа.
Глаза Алистера прищуриваются, когда он резко бросает:
— Мы не для этого здесь.
Потом его взгляд смягчается.
— Разговор можно закончить позже. Но сегодняшний вечер о Мэдисон.
Три взгляда поворачиваются ко мне — зеленый, карий и почти черный.
— Прости, — выдыхает Мик, а Каспиан опускает голову, словно его отчитали.
— Все в порядке, — говорю я, и это правда.
За весь вечер я успела заметить, как они относятся друг к другу. Но там, где есть забота, всегда есть и боль, а если живешь рядом с кем-то сотни лет, она, наверное, только множится. Так много времени, так много шансов все испортить, задеть, ранить тех, кого любишь.
Если бы у нас было больше часов этой ночью, я бы сказала им: поговорите, разберитесь. Потому что даже слепому видно — связь между этими мужчинами особенная. Ее стоит беречь, защищать.
Каспиан и Мик, кажется, с облегчением понимают, что я не злюсь. Они тихо благодарят меня, шепчут слова, в которых звучит искренняя благодарность.
— Возьмите ее за руки, — говорит Алистер, и мужчины подходят ко мне с обеих сторон.
Я тянусь к ним — не только потому, что он сказал, но и потому, что хочу утешить. Я чувствую их боль. Мик накрывает мою левую ладонь своей огромной рукой, Каспиан обхватывает правую осторожно, будто держит маленькую птицу. Алистер стоит перед ними, прямо напротив меня.
На мгновение никто не двигается.
А потом Алистер неожиданно опускается на колени.
— Сегодня ночью мы поклоняемся тебе.
Пламя свечей будто отзывается — склоняется, дрожит, как в молитве.
Мик и Каспиан, не выпуская моих рук, тоже становятся на колени. Каспиан повторяет слова серьезно, почти торжественно:
— Сегодня ночью мы поклоняемся тебе.
Голос Мика звучит хрипло, пропитан чувством:
— Сегодня ночью мы поклоняемся тебе.
Они забираются ко мне на кровать. Я откидываюсь назад, пока моя голова не касается подушек. Каспиан первым целует меня, нерешительное прикосновение его губ к моим, за которым следует более уверенное проникновение его языка в мой рот. Я вздыхаю, мое тело загорается. Следующим идет Мик. Он обхватывает мои щеки ладонями и погружает свой язык мне в рот, как пират, совершающий набег на прибрежный город. На вкус он как текила и грех. Алистер — последний, медленный, тягучий поцелуй, в котором его язык кружится вокруг моего в гипнотическом ритме. Пока он продолжает целовать меня, остальные прикасаются. Я знаю, что грубая рука Мика ласкает мою грудь, слегка пощипывает сосок. Более мягкая рука Каспиана проводит вверх по внутренней стороне моей ноги и по верхушке бедер, пока не достигает моего клитора и не проводит по нему большим пальцем.
Моя спина выгибается дугой, я приподнимаюсь с кровати. Не отрывая своих губ от моих, Алистер кладет руку на другую мою грудь и сжимает, разминает. У меня в голове все кипит. Они прикасаются ко мне повсюду, и это ошеломляет в лучшем смысле этого слова. Ощущения нарастают, затем спадают и повторяются, как приливная волна. Пальцы Каспиана сменяются его ртом у меня между ног. Он лижет меня, неторопливо водя языком. Алистер приближается губами к моему соску и нежно прикусывает его, стараясь
