а просто наблюдает, как Руби исследует текстуру кубика, а затем снова карабкается по его руке на плечо и устраивается там, свесив лапки.
Рэлон отламывает крошечный кусочек от своего золотисто-фиолетового кристалла и аккуратно кладёт его перед Сапфой. Та трогает его лапкой, потом осторожно облизывает. Её глазки вспыхивают ярче, и она начинает медленно, с наслаждением грызть подарок, издавая довольное постукивание.
Я смотрю на эту картину. Два могущественных карателя, завтракающих со мной за одним столом. Один угощает моего каменного ящера, другой терпит на своём плече мою стальную гусеницу. И оба они добыли для меня сырники.
Напряжение, которое сжимало меня с самого пробуждения, начинает понемногу отступать. Оно не уходит, нет. Оно отползает в дальний угол сознания, уступая место простому, почти бытовому удивлению.
Я отламываю кусочек хлеба, намазываю икрой. Вкус взрывается во рту — солёный, насыщенный, настоящий. Я закрываю глаза на секунду, просто чувствуя. Идеально, это тот самый вкус…
— Проект Гармонии будет переведён в топ-приоритет, — говорит Эйден, продолжая смотреть в планшет. — После медосмотра мы составим план работ и подпишем твой контракт. Лабораторию полностью подготовят к вечеру.
Я киваю. Сырники божественны.
Но слово «медосмотр» вызывает лёгкую дрожь. Мне предстоит раздеться перед чужим врачом, показывать следы их страсти, которые горят на моей коже под халатом.
Рэлон отставляет свою вилку с тихим звоном. Он откидывается на спинку стула, его ясный взгляд скользит по моему лицу.
— Эйден, — говорит он мягко, но в его тоне слышится сталь. — Посмотри на неё.
Эйден отрывает глаза от планшета и смотрит на меня. Его взгляд, цепкий и аналитический, медленно движется от моих влажных от чая губ до кончиков пальцев, сжимающих ложку.
— Она ещё не пришла в себя, — констатирует Рэлон. — Весь день вчера — стресс, ночь… тоже. Вызывать для неё медперсонал… Снова напряжётся. Эффективность её работы упадёт до нуля.
Я чувствую, как краснею под их двойным вниманием. Они говорят обо мне как об интересной, и очень хрупкой системе.
— Протокол требует осмотра в первые двенадцать часов, — медленно отвечает Эйден.
Впрочем, в его голосе нет прежней бескомпромиссности. Он тоже смотрит на меня, оценивая.
— Протокол написан для стандартных ситуаций, — бархатный голос Рэлона звучит убедительно. — Здесь ничего стандартного нет. Я проведу осмотр сам. Базовый. Достаточно, чтобы убедиться, что физических повреждений нет. Полное сканирование можно отложить на завтра. Сегодня ей нужен покой, привыкание и начало работы в лаборатории. Это лучший антистресс.
Эйден продолжает молча смотреть на меня. Я не выдерживаю его взгляда и опускаю глаза в свою тарелку, чувствуя, как жар разливается по щекам и шее.
— Хорошо, — наконец говорит он. — Базовый осмотр с тебя. Полное сканирование завтра утром. Я буду работать в кабинете.
Он встаёт, и Руби, почувствовав движение, цепляется за ткань его рубашки. Эйден снова удивляет меня тем, что не пытается её стряхнуть, и позволяет ей остаться на плече.
— Варвара, — его голос заставляет меня поднять голову. — Лаборатория ждёт. Но только после того, как Рэлон убедится, что ты в порядке. Понятно?
Я киваю. В его тоне снова звучит привычный приказ, и это странным образом успокаивает. Мир возвращается в свои рамки. Есть правила. Есть приказы. Есть они.
Эйден уходит в кабинет, а я остаюсь наедине с Рэлоном, с недоеденными сырниками и с тихим, довольным пощёлкиванием Сапфы, доедающей свой кристалл.
Рэлон смотрит на меня, легко улыбаясь.
— Доедать будешь?
— Спасибо, это просто великолепно, но я… уже сыта.
— Тебе виднее, — говорит он, вставая и протягивая мне руку. — Приступим, жена. Без паники. Это всего лишь осмотр.
Глава 16
Осмотр
Рэлон берет мою руку. Его ладонь широкая, тёплая, пальцы смыкаются вокруг моих с той же уверенной силой, с какой он держал меня ночью.
Он ведёт меня через гостиную к другой двери, которую я раньше не замечала.
— Здесь, — говорит он, прикладывая ладонь к скрытому сканеру.
Дверь отъезжает беззвучно, и я замираю на пороге.
Это небольшой, но оснащённый по последнему слову техники медицинский центр. Светлый, почти стерильный.
По стенам мерцают голографические панели с диаграммами и символами, которые я не понимаю. В центре стоит кушетка из какого-то самосанирующегося материала, рядом — несколько многофункциональных сканеров на гибких манипуляторах, бесшумный дрон-лаборант парит у потолка.
В углу я вижу даже компактный хирургический модуль с умопомрачительным набором инструментов.
— Что это? — вырывается у меня. — Зачем вам всё это… здесь?
Рэлон отпускает мою руку и проходит к панели управления, касается её, и помещение мягко освещается тёплым рассеянным светом.
— Мы, высшее руководство КЦГО, — говорит он, небрежно пожимая своими могучими плечами, — иногда попадаем в опасные заварушки. Дипломатические миссии, инспекции проблемных секторов, переговоры с не самыми дружелюбными расами. Иногда приходится лично разбираться с последствиями. Это стандартные апартаменты для нашего эшелона. Таких тысячи по галактике. Для удобства.
Он оборачивается, прислоняется к панели, скрестив руки. Его поза расслаблена, но глаза серьёзны.
— Медоснащение входит в стандарт. КЦГО ценит своих руководителей, поэтому здесь есть всё для поддержания работоспособности. — Он делает паузу, и в его ясном взгляде мелькает что-то, похожее на иронию. — И многомужество в целом ряде систем — обычная практика. Поэтому апартаменты делают с расчётом на… простор. Чтобы всем хватало места.
Его слова звучат так логично, так буднично, что моя паника начинает отступать, уступая место холодному любопытству.
Всё понятно. Он говорит про стандарты, про эффективность, про галактические реалии. Меня осматривают не как любовницу или жертву, а как новый, ценный актив, попавший под действие корпоративных правил.
— Стандартная процедура, — повторяю я их с Эйденом.
— Именно, — кивает Рэлон.
Он подходит ко мне. Его близость по-прежнему подавляет, но сейчас в ней нет той хищной интимности, что была ночью. Есть спокойная компетентность.
— Сними халат, Варя. Ляг на кушетку. Я проведу сканирование, проверю сердечный ритм, мышечный тонус, уровень стресс-гормонов. Ничего инвазивного. Я просто должен убедиться, что вчерашние… события… не нанесли тебе физического ущерба.
Он говорит это так, будто «вчерашние события» — это авария на производстве или тяжёлые переговоры. И в этом есть своя доля правды. Для них, для этих двух, это, возможно, и было частью работы. Спасение стратегического ресурса.
Я медленно развязываю пояс халата. Шёлк соскальзывает с плеч, я откладываю его на столик рядом. Стою перед ним, голая под холодным светом медицинских ламп, и чувствую, как по коже бегут мурашки.
Взгляд Рэлона скользит по моему телу — оценивающий, профессиональный. Когда он подходит ближе, кончики его пальцев касаются тёмного пятна в основании моей шеи — того самого, что оставили его губы.
Прикосновение
