стремительный шаг вперед. Его движение такое быстрое, что я не успеваю среагировать. В следующее мгновение мои ноги уже не касаются пола. Он поднимает меня на руки так легко, будто я невесомая, прижимает к своей груди.
— Эйден! — вырывается у меня от неожиданности.
— Какая же ты, Варя, — говорит он низко, и в его голосе слышится не суровость, а голод. — Ты же сама хочешь. И тоже не хочешь ждать.
Он сажает меня на широкий рабочий стол. Микросхемы и чипы сыпятся на пол. Я ахаю, но его губы уже находят мои, заглушая протест.
Этот поцелуй неистовый, властный. Его язык вторгается в мой рот, заявляя права. Я замираю, но от его искусного напора, вдруг отвечаю с той же дикой страстью. Мои пальцы впиваются в его плечи.
Его руки раздвигают полы халата, стягивают его с плеч. Резким сильным движением разрывает мои домашние штаны от пояса прямо до промежности. Я ахаю, и та же участь постигает тунику.
Воздух мастерской прохладен на коже, но его ладони обжигают. Он отрывается от моих губ и осыпает поцелуями шею, грудь, живот, сминая грудь так возбуждающе умело, что я не могу сдержать глухой стон.
— Эйден… — я стону, не в силах сопротивляться накатывающей волне.
В ответ он низко рычит, разрывает ткань сильнее, и склоняется между моих ног. Его язык касается самого чувствительного места. Я громко стону, выгибаясь, упираясь ладонями в стол. Эйден точен и безжалостен. Его пальцы впиваются в мои бедра, удерживая на месте.
Ох, что же он творит со мной своими губами и языком… Всё настолько умело и идеально, что мой оргазм накатывает стремительно и совершенно беспощадно.
Эйден лишь слегка замедляет ласки, продлевая моё наслаждение, как же идеально, как же хорошо…
— Красавица моя, — говорит он хрипло, поднимаясь надо мной, прожигая меня пылающим взглядом. — Всю неделю думал, как возьму тебя. Снова. Но я рад, что ждал. У тебя теперь совсем другое в глазах.
Он входит в меня одним мощным толчком. Я громко стону от вспышки ощущений. Он заполняет до предела, начинает двигаться с ровным, неумолимым ритмом. Каждый толчок глубинный, выверенный.
Всё это время Эйден смотрит мне в глаза, пока я не сотрясаюсь в новом оргазме.
Пока моё тело сотрясается, а мастерскую наполняют мои блаженные стоны, он переворачивает меня, укладывая животом на столешницу.
Серия новых сильных рывков превращает мои штаны в лоскуты. Он придавливает торсом меня к столу и вторгается в меня снова, ещё глубже.
Я стону громче, чувствуя, как внутри нарастает давление. С губ срывается его имя, и движения Эйдена становятся ещё резче.
До меня слабо доходит, что хоть он и держит меня крепко, но теперь он осторожен. Сохраняет контроль. Кажется, обойдётся без синяков. Впрочем, это уже не важно. Я тону в ощущениях. Мне слишком хорошо.
Эйден берёт мои бёдра, рывком тянет на себя, так что я проскальзываю грудью по столешнице, и подныривает искусными пальцами под живот, сдвигая их на половые губы.
Глубокие проникновения, давление его пальцев, его тяжёлое дыхание, само осознание, того, что он берёт меня прямо в мастерской, на рабочем столе — всё это выносит меня куда-то в дальний-дальний космос.
Моё тело взрывается волной сладких судорог. Вслед за мной, с низким рыком содрогается и Эйден, заполняя меня теплом.
Мы лежим, медленно приходя в себя. Он все еще во мне, его вес восхитительно желанно придавливает к меня столу. Я в полной блаженной прострации.
Наконец он отстраняется, поднимает меня со стола и подхватывает на руки.
— Теперь, когда первый голод утолён, — говорит он, — больше не будем торопиться.
Глава 21
Долго
Эйден несёт меня из мастерской… вверх по внутренней лестнице на их с Рэлоном этаж.
Я здесь ещё ни разу не была. Коридор такой же широкий, но здесь меньше личных вещей, больше функциональности. Он проходит мимо нескольких дверей в ту, которая, как я поняла, его личная.
Спальня просторная, почти аскетичная. Большая кровать, несколько проходов. Всё в строгих, тёмных тонах.
— Расслабься, Варя, — говорит он, опуская меня рядом с кроватью. — Сегодня нет спешки. Нет закона, который нужно срочно исполнить. Есть только мы. И время.
Обрывки ткани мягко соскальзывают с меня, повинуясь уверенным движениям его властных рук.
Его взгляд скользит по моему телу, и в нём я вижу то самое восхищение, что он даже и не скрывал все эти дни. Он смотрит на меня, как что-то сложно и прекрасное, что он наконец-то может изучить без помех.
Горло перехватило, слова не идут, всё, что могу, это смотреть на него. И я… не хочу сопротивляться. Сейчас, когда его пальцы следуют за его взглядом, мне до боли хочется узнать другого Эйдена — того, что сейчас не хочет торопиться.
Он касается моего плеча, предплечья, проводит ладонью по моей талии, бедру. Каждое прикосновение — отдельное событие, тщательное и осмысленное. Он будто заново знакомится с моей кожей подушечками пальцев.
Когда его губы наконец касаются моего плеча, я вздрагиваю. Он целует медленно, проводя языком по тому месту, где неделю назад оставил след.
Потом опускается ниже, к груди, и здесь он уже не сдерживается. Его рот горячий, влажный, требовательный. Его руки поддерживают меня, когда мои колени слабеют, и он мягко опускает нас обоих на край кровати.
Эйден кладёт меня на спину и склоняется между моих ног, раскрывая их широко. Его дыхание горячим веером касается самой чувствительной кожи. Он смотрит на меня, его глаза в полумраке горят желанием.
Прикосновение его языка там — сначала лёгкое, почти невесомое, — заставляет меня выгнуться и тихо вскрикнуть. Он отвечает низким, одобрительным звуком и начинает неторопливые ласки.
Целует, вбирая податливую подрагивающую плоть губами, вибрирует и давит языком. Находит ритм, который сводит с ума, и придерживается его, пока я не начинаю дрожать, сжимая простыни в кулаках.
Горячая волна накрывает меня долгим, сладким разливом тепла по всему телу, вызывая протяжные стоны и блаженную дрожь.
Только тогда он резко выпрямляется, снимает с себя одежду быстрыми, экономичными движениями.
Его тело кажется высеченным из мрамора — каждое сухожилие, весь рельеф тугих совершенных мускулов.
Эйден подминает меня под себя, опираясь на локти, его лицо в сантиметрах от моего.
— Готовься, — произносит он хрипло с хищной усмешкой. — Мы будем долго. Прочувствую тебя. Хочу, чтобы ты прочувствовала меня.
Мелькает мысль о том, что это явно за пределами подтверждения брака, но мысли улетучиваются, когда он плавным давлением раскрывает мои ноги шире и я чувствую его
