лёгкое, почти невесомое. Он наклоняется, и его губы касаются того же места. Тёплые, сухие, нежные.
Он притягивает меня к себе этим поцелуем, его свободная рука обвивает мою талию, прижимая к своей груди, ко всей его твёрдой, одетой в тонкую ткань рубашки, массе.
Я вздрагиваю, и дыхание перехватывает от осторожности его властного движения. В его неожиданной нежности у меня внутри всё сжимается в болезненный, сладкий комок.
Он поднимает голову, его глаза теперь в сантиметрах от моих. В них я вижу не холодного диагноста, а того самого Рэлона — хищного, властного, и… восхищённого. Мной.
Рэлон целует меня… глубоким, властным, но бесконечно нежным поцелуем. Исследует мои губы с таким вниманием, будто заново открывает их для себя.
Я таю. Моё тело, только что напряжённое и скованное, растворяется в этом прикосновении.
Мои руки сами находят его плечи, цепляются за дорогую ткань. Я отвечаю на поцелуй, открываясь ему, позволяя ему вести. Страх и стыд отступают, смытые простой радостью от того, что он хочет меня не как объект, а как женщину. Что он может быть таким.
Он отрывается от моих губ, его дыхание учащается, а глаза темнеют, наполняются огнём. Его большой палец проводит по моей опухшей нижней губе.
— Слишком нежная, — хрипло говорит он. — И хрупкая. Базового сканирования недостаточно. Я проведу полное. Мы должны быть полностью уверены, что не навредили тебе.
Он отпускает меня и поворачивается к панели. Его движения становятся резкими, целеустремлёнными. Он вводит команды, и медицинское оборудование оживает с тихим гулом.
— Ложись, — говорит он, не глядя на меня.
Глава 17
Одежда
Его бархатный голос снова становится ровным.
Я послушно опускаюсь на кушетку. Теперь начинается настоящее исследование.
Рэлон переводит меня от сканера к сканеру. Его голос звучит рядом, отдавая короткие команды: «Не двигаться. Вдохнуть. Задержать дыхание. Расслабить правую руку».
Манипуляторы с мягкими насадками скользят по моей коже, считывая показатели. Голографические проекции возникают в воздухе, показывая слои моего тела — мышечные волокна, кровоток, активность нервных окончаний.
И всё это время на мне — его взгляд. Он стоит рядом, полностью одетый в свою тёмную, безупречную одежду, скрестив мощные руки на широкой груди.
Рэлон смотрит. Не на голограммы. На меня. На моё обнажённое тело, полностью открытое ему.
И этот взгляд… слишком пристальный. Он медленно путешествует от моих растрёпанных волос, раскинутых на белой поверхности, к моей груди, которая приподнимается на вдохе, к изгибу талии, к бёдрам, к ногам.
Он изучает меня с неподдельным, глубоким интересом. Рэлон видит всё.
И мне это… нравится. Стыдно, дико, но нравится.
Кажется, что под его взглядом моя кожа нагревается. Внутри закипает что-то тёмное и влажное, напоминание о прошлой ночи. Почему-то хочется, чтобы он снова коснулся меня, не как специалист, проводящий осмотр, а как мужчина.
Я очень хочу, чтобы он сбросил эту маску холодной компетентности.
Но Рэлон подчёркнуто нейтрален. Он комментирует только показания: «Мышечный тонус повышен, но в пределах нормы после физической нагрузки. Уровень кортизола снижается. Хорошо».
Его прикосновения, когда он поправляет положение моей руки или ноги под сканером, быстрые, безликие.
Этот контраст будоражит: пламя, пылающее в его глазах, и лёд в его действиях.
Я лежу, покорная его командам, и моё тело вспоминает Рэлона совсем другим — рычащим, властным, теряющим контроль. И краснею от того, как сильно хочу, чтобы это повторилось.
Он заканчивает последнее сканирование. Манипуляторы убираются. Голограммы гаснут.
— Всё в порядке, — объявляет он, отходя от панели, сохраняя спокойное лицо. — Никаких повреждений, скрытых травм, патологий. Стрессовая реакция затухает. Ты физически здорова и полностью восстановима. Можно одеваться. Полное сканирование завтра утром подтвердит эти данные. А теперь — лаборатория. Эйден ждёт отчёта о твоём состоянии и плана работ.
Рэлон берёт мой халат, разворачивает его и мягко накидывает мне на плечи, его пальцы на мгновение задерживаются на моих ключицах, поправляя ворот.
— Пойдём, — говорит он, берёт меня за руку и ведёт меня дальше вглубь апартаментов, через ещё одну дверь.
Мы попадаем в просторную гардеробную. С одной стороны висят их вещи — строгие костюмы, форма КЦГО, несколько предметов гражданской одежды. С другой стороны — пусто. И в центре комнаты стоит вертикальная капсула с матовыми стенками.
— Репликатор тканей и простых форм, — поясняет Рэлон, прикладывая ладонь к панели, отчего капсула оживает, заливаясь изнутри мягким голубым светом. — Система считает твои биометрические параметры. Тебе нужно только выбрать фасон, материал, цвет. Мысли, голос, жесты — интерфейс адаптируется.
Он отступает на шаг, давая мне место. Я подхожу ближе. Внутри капсулы возникают голографические силуэты, похожие на моё отражение, но одетые в разные варианты одежды.
— Покажи основы, — говорит Рэлон системе.
Силуэты сменяются. Появляются простые, элегантные модели: комбинезоны, брюки с туниками, платья-футляры.
— Думаю, тебе будет удобнее в штанах и свободной верхней части, — говорит он. — Выбери то, что нравится. Касайся голограммы.
Я медленно протягиваю руку. Мои пальцы проходят сквозь изображение широких брюк из мягкого, струящегося материала тёмно-синего цвета.
Они мне нравятся. Я касаюсь их, и голограмма фиксируется. Потом выбираю длинную тунику-блузу с высоким воротом и длинными рукавами, простого кремового оттенка. Одежда выглядит так, будто её связали вручную из самой нежной шерсти.
— Хороший выбор, — одобрительно кивает Рэлон. — Комфорт и достоинство. Теперь встань в центр капсулы.
Я делаю шаг вперёд. Стеклянная дверь закрывается за мной. Свет становится ярче.
— Сними халат и положи его на полку, — доносится его голос через акустическую систему.
Я снова развязываю пояс. Шёлк соскальзывает. Я стою обнажённая в этом стеклянном цилиндре, чувствуя на себе его взгляд через матовую, но не совсем непрозрачную стенку.
Смотрю на его размытый силуэт — высокий, неподвижный. Я кладу халат на появившуюся полку и замираю, скрестив руки на груди.
— Расслабься, — говорит его голос. — Система сканирует твою позу для идеальной посадки.
По моей коже пробегают лёгкие, едва ощутимые импульсы — лазерные лучи, снимающие мерки с точностью до микрона.
— Начинаем синтез, — объявляет система мягким женским голосом.
Я замираю от каскада ощущений. Похоже на тёплую рябь, начинающуюся от ступней и поднимающуюся вверх по ногам, бедрам, туловищу, рукам.
Это странно, но не неприятно. Как будто тебя медленно окутывают тёплым, невесомым облаком.
На моей коже проявляется цвет — сначала тёмно-синий на ногах, принимая форму брюк, затем кремовый на туловище и руках. Материал возникает из ничего, молекула за молекулой, идеально повторяя каждый изгиб моего тела, каждую выпуклость, каждую впадину.
Через несколько секунд процесс завершается. Я одета.
Осторожно трогаю ткань на предплечье. Она невесомая, дышащая, но тёплая.
