вторжение.
Мои глаза расширяются, тону в его предвкушающем взгляде. Он входит в меня медленно, сантиметр за сантиметром, заставляя почувствовать каждую миллисекунду заполнения.
Он замирает, полностью погружённый, и я вижу, как его глаза закрываются от наслаждения. Потом он начинает двигаться. Не спеша. Глубоко. Каждый толчок достигает самой сути, растягивая удовольствие, превращая его в долгую, изнурительную пытку блаженством.
Эйден смотрит мне в глаза, и я не могу отвести взгляд. В его обычно холодных глазах сейчас бушует буря чувств — собственничество, да, но и нежность, и ярость страсти, и что-то ещё, чего я не могу определить. Он целует меня, и его поцелуй теперь такой же глубокий и неумолимый, как и глубокие проникновения.
Это и правда длится долго. Очень долго.
Эйден меняет позы, не выпуская меня ни на секунду. Каждое его движение выверено, рассчитано, бережно и дарит мне море удовольствия. Когда я стою на коленях и локтях, чувствуя его сильные руки на талии, и глубокие, жёсткие вторжения, я кончаю несколько раз, непрерывно, один оргазм за одним, под его хриплый шёпот, впитывая его восхищение и похвалу.
И всё это время он держит себя в железных рамках, и это ощущение — что его мощь едва сдерживается этой тонкой оболочкой контроля — сводит меня с ума. Я стону в подушку, мои пальцы впиваются в простыни, и я безумно, до дрожи хочу, чтобы эти рамки рухнули.
И он чувствует это. Чувствует, как моё тело отвечает на его размеренную мощь всё более жёсткими объятиями, как я сама начинаю двигаться ему навстречу, прося большего.
Его контроль даёт первую трещину. Он выходит из меня одним резким движением, переворачивает меня на спину и снова оказывается надо мной. Теперь в его глазах уже не только сосредоточенность. Там пробивается чистая, необузданная ярость желания. Черты заострены, губы приоткрыты.
— Тебе же нравится это, признай, — хрипит он, и его голос звучит чужим, низким и рваным.
Он входит в меня снова, уже не с той неумолимой медлительностью, а одним мощным, заявляющим толчком, от которого всё внутри переворачивается, и я впиваюсь пальцами в его жёсткую рельефную спину, с громким стоном запрокидывая голову.
— Нравится, Варя?
Я не могу ответить, могу только кивнуть, задыхаясь. Мои ноги обвиваются вокруг его бёдер, пятки впиваются в его мускулистые ягодицы, притягивая его глубже.
Его движения становятся жёстче. Быстрее. Он уже не просто достигает глубины — он вбивает себя в меня, каждый толчок отдаётся эхом во всём моём существе. Его дыхание срывается на резкие, хриплые выдохи.
— Эйден… — его имя срывается с моих губ мольбой и одобрением.
Он отвечает низким рыком. Его тело напрягается, мускулы под кожей играют в такт его яростным толчкам.
Эйден имеет меня по-полной, и всё время смотрит мне в глаза, и в его взгляде уже нет ничего, кроме первобытной, всепоглощающей потребности. Он теряет себя во мне, и это зрелище, эта его потеря контроля — самая сильная афродизиак.
Внутри меня всё сжимается, готовое сорваться в пропасть. Я чувствую, как его ритм окончательно сбивается, его срывает полностью. Его движения становятся резче, глубже, и он вкладывает в последние толчки всю сдерживаемую силу.
Моё тело взрывается тихим, беззвучным криком, судорогами наслаждения, и он, сдавленно рыча моё имя, следует за мной, заполняя меня пульсирующим теплом.
Он опускается рядом, его рука сразу находит мою талию, притягивая к себе. Мы лежим в тишине, и только звук нашего дыхания наполняет комнату.
Эйден поворачивается на бок, смотрит на меня. Его пальцы отодвигают спутанные волосы с моего лба.
— Всё в порядке? — спрашивает он, и его голос снова ровный, но в нём осталась хрипотца.
Я киваю, не в силах говорить. Всё больше, чем в порядке. Это было… иначе. Без Рэлона, без его смягчающего присутствия, я увидела Эйдена другого. Не только высшего Карателя. Мужчину. Со своей страстью, своей сосредоточенной нежностью, своей потребностью… во мне.
Он прижимает мою голову к своей груди, и я слышу, как часто бьётся его сердце.
— Спи, — говорит он тихо. — Рэлон будет завтра. А сегодня ты со мной.
Глава 22
Угроза
Утро застаёт меня в незнакомом месте — в комнате Эйдена, в его кровати, под тяжестью его руки, лежащей у меня на талии.
Я лежу неподвижно, слушаю его ровное дыхание у себя за спиной. Его тело, расслабленное во сне, всё равно излучает сдержанную силу. Прошлой ночью он её отпустил. И я не испугалась. Наоборот. Впервые за долгое время я уснула глубоко, без снов, и даже ни разу за ночь не проснувшись.
Похоже, что Эйден не спит. Я чувствую, как он приподнимается на локте. Его пальцы на мгновение касаются моих растрёпанных волос, затем он беззвучно поднимается и уходит в душевую.
Когда я спускаюсь в гостиную, завтрак уже на столе. Эйден сидит на своём месте, полностью собранный, в безупречном тёмном костюме, и пьёт кофе. Напротив него стоит тарелка с моими сырниками. Он широким жестом указывает мне на место.
Мы завтракаем молча, но это молчание не напряжённое. Эйден просматривает что-то на планшете, изредка поднимая на меня взгляд. И в этом взгляде — новые оттенки. Не могу их понять.
Именно в этот момент раздаётся характерный звук причаливающего в личном ангаре флаера. Вскоре входит Рэлон.
При взгляде на него я сразу понимаю, что что-то не так. Его ясные глаза прищурены. Он движется прямо к столу, садится, взъерошивая обеими руками свои густые волосы.
— Дельта-Три — это адская дыра, наполненная бюрократами и контрабандистами, — объявляет он.
В его голосе нет обычной насмешки. Есть усталая резкость.
Рэлон смотрит на меня, на Эйдена, и продолжает:
— И пока я там разбирался со сбоем, наш друг Вейл не терял времени.
Эйден откладывает планшет. Всё его внимание теперь принадлежит Рэлону.
— Что он сделал? — спрашивает Эйден, его голос становится ледяным.
— Он не может дотянуться до Варвары напрямую. Иммунитет работает, все его юридические атаки разбиваются. — Рэлон трёт переносицу. — Поэтому он меняет тактику. Атакует широким фронтом. Он каким-то образом добыл часть ранних черновиков Гармонии Вакуума. Неважно, выкрал или купил у кого-то из нижнего звена.
Воздух в комнате становится гуще. Я перестаю жевать, кусок сырника застревает в горле. Мои черновики… Значит, всё началось ещё до презентации. Утечка. Моя собственная небрежность?
— Его медиа-машина уже кричит о предательстве интересов галактики, — продолжает Рэлон, и его бархатный голос приобретает металлические нотки. — О том, что мы, Каратели, скрываем прорывную технологию, чтобы сохранить статус-кво и свою власть. Что
