исчезла. Система работала.
Я опустилась на стул, и слёзы сами потекли по моим щекам от облегчения.
Сапфа нырнула каменной головой мне в ладонь, а Руби вскарабкалась по моей руке на плечо и устроилась там, будто говоря: «Ну конечно получилось. Я же помогала».
Я прижала её к щеке, почувствовав прохладу её стального тела.
— Спасибо, — прошептала я им обеим. — Вы самые лучшие. Теперь можно двигаться дальше.
Глава 24
Возвращение
С облегчением, похожим на лёгкую эйфорию, я снова погружаюсь в работу.
Дни сливаются воедино, отмеряемые только циклами симуляций и редкими перерывами на сон.
В апартаментах тихо и пусто. Только жужжание оборудования и тихие пощёлкивания моих девочек наполняют пространство. Я разговариваю с ними, объясняю каждое своё действие, и они отвечают мне — Сапфа синим мерцанием глаз, Руби — внимательным наклоном головы.
Отсутствие Рэлона и Эйдена становится для меня испытанием. Оказывается, я уже сильно прониклась ими.
Удивительно, что за такой короткий срок я привыкла к их энергии, заполняющей комнаты. Привыкла к взглядам, к случайным прикосновениям, к их голосам.
Теперь я ловлю себя на том, что прислушиваюсь к тишине, ожидая шагов. Засыпаю, обнимая подушку, а просыпаюсь с пустотой в груди.
Работа становится моим якорем, единственным смыслом. Я должна закончить. Чтобы эта изоляция, эта тишина, не были напрасными. Чтобы, когда они вернутся, я смогла им что-то дать. Не только своё тело по договору, а нечто большее. Результат.
На седьмой день вечером прототип, наконец, собран. Он размером с мою ладонь, тёплый и пульсирующий ровным синим светом. Симулятор показывает стабильность в девяносто восемь и девять десятых процента. Небывалые цифры.
Это работает. По-настоящему.
Я стою и смотрю на него, чувствуя, что даже слёзы подступают от радости и гордости. Я сделала это. Мы сделали это — я, Сапфа и Руби.
Начинаю убирать в мастерской. Мои девочки, зная, что это означает завершение работы, подставляют спинки под мои пальцы и, получив дозу ласки, ускользают в гостиную.
Почему-то положив прототип в карман моего домашнего платья, в котором я в последнее время любила работать, я запускаю расчёты создания копии прототипа.
Убедившись, что расчёты идут правильно, я выхожу из мастерской. Иду медленно, в состоянии лёгкой эйфории и сожаления, что Эйдена и Рэлона нет рядом. Я хотела бы разделить с ними эту радость.
Неделя почти прошла. Нужно подтверждение брака. Если они ещё задержатся, как они будут отчитываться? Предоставлять справку о служебной необходимости? Извините, мы не занимались сексом со своей женой, потому что карали кого-то по служебной необходимости.
Служебная необходимость была так велика, что требует вмешательства высших руководителей КЦГО — Координационного Центра Галактических Отношений.
Я криво улыбаюсь своему непрошеному сарказму. Соскучилась я по ним. Очень соскучилась. И мне даже страшно от того, куда это меня заведёт. Мне больно думать, что я для них — служебная необходимость.
Встряхнув головой, пытаясь вытряхнуть из неё эти мысли, я иду на кухню — как я привыкла называть это просторное ультра-современное, даже по галактическим меркам, уютное помещение с репликатором, навороченными приборами для создания пищи и напитков, диванчиками и красивым столом.
В гостиной, у камина, дремлют на своих ковриках Руби и Сапфа — я прохожу мимо, невольно улыбаясь этой спящей милоте.
На кухне даже не успеваю чай себе сделать у репликатора. Замираю, услышав отдалённый, знакомый гул входящего в ангар флаера, затем шаги. Тяжёлые, быстрые, решительные.
Сердце замирает, а потом начинает биться так сильно, что перехватывает дыхание.
Они здесь. Они вернулись.
Будто точно зная, где меня искать, мои мужья возникают на пороге кухни.
Я застываю у репликатора, глядя на них, не в силах сказать и слова, ни пошевелиться. Просто смотрю на них, пытаясь убедить себя, что это точно не сон.
Высокие, сильные. Красивые… Рэлон — широкий, гармонично раскачанная гора совершенных мускулов, с лёгкой улыбкой и пристальным взглядом. И Эйден — мускулистый поджарый волчара, с сосредоточенным лицом и взглядом, прожигающим меня.
Всматриваюсь в них жадно. Замечаю следы усталости, но это делает их ещё опаснее, злее.
Холодок привычного страха трогает спину, и я обнимаю себя за плечи, убеждая себя, что они не причинят мне вреда.
Тишина длится несколько секунд. Они смотрят на меня, а я смотрю на них.
— Ну что, гений, — первым нарушает молчание Рэлон, и его бархатный голос звучит хрипло. — Соскучилась по нам?
Глава 25
Прототип
В тоне Рэлона я слышу попытку привычной лёгкости, но она не удаётся.
За его вопросом сквозит усталость, напряжение и что-то ещё, мрачное, жадное.
Я слабо улыбаюсь.
— Я работала, — протягиваю руку, раскрываю ладонь с готовым прототипом. — Не теряла времени зря. Сделала прототип. Стабилен и готов к полевым испытаниям.
Эйден делает резкий шаг вперёд. Он берёт кристалл из моей руки, его пальцы на мгновение касаются моей ладони, и от этого прикосновения по всей коже бегут мурашки. Он изучает устройство, его взгляд становится профессиональным, острым.
— За семь дней, — произносит он, и в его голосе слышится что-то вроде уважения. — Ты сделала это. Одна.
— Не одна, — поправляю я тихо, глядя на него. — Мы с девочками это сделали.
Рэлон подходит ближе. Его усталость будто отступает, сменяясь чистой, жадной любознательностью.
— Расскажи, как, — говорит он, и в его голосе снова звучит та самая энергия, от которой у меня перехватывает дыхание.
Я начинаю объяснять. Говорю о проблеме синхронизации, о том, как Руби помогла с микромонтажом, как Сапфа нашла ошибку в расчётах. Голос сначала дрожит, но потом крепнет, захваченный собственным рассказом.
Даже пользуюсь голо-проектами на кухне, которые мне Руби и Сапфа настроили вывод из мастерской, чтобы я могла пить чай на кухне, листая данные.
Эйден и Рэлон слушают. Внимательно. Не перебивая. И в их глазах я вижу не просто интерес к проекту. Я вижу гордость. Восхищение. То самое признание, которого мне не хватало всю жизнь.
От этого внутри всё сжимается в тугой, сладкий комок.
Когда я замолкаю, наступает пауза. Рэлон первым нарушает её. Он медленно, будто преодолевая расстояние, касается пальцами моей щеки.
— Ты просто невероятна, — говорит он, и в его голосе только чистая, обжигающая искренность.
Эйден откладывает прототип на полку у входа, даже не особо глядя на него, будто это что-то не важное. Поворачивается ко мне, подходя ближе.
Его взгляд теперь прикован только ко мне. В нём — та самая буря, которую я видела нашей ночью, но теперь она не сдерживается усталостью. Прорывается наружу.
— Мы тоже
