заставляет меня произносить части доклада снова и снова, ловя интонации, исправляя жесты, находя моменты для пауз, которые заставят зал затаить дыхание.
После обеда — совместные сессии. Они оба садятся напротив, и я отчитываюсь, как на самом строгом экзамене. Иногда это изматывает. Но они никогда не давят. Рэлон тут же обнимает меня, шепчет слова поддержки, а Эйден приносит чай и спокойно разбирает ошибки.
Вечера… разные. Иногда мы просто молча сидим втроём, и я отдыхаю в их тишине. Иногда они настойчиво отвлекают меня — уводят в кино-зал смотреть захватывающие космические саги, или Рэлон учит меня играть в сложную стратегическую игру. Или просто устраиваем с Руби и Сапфой игры в прятки в наших огромных апартаментах.
Иногда, чаще ближе к ночи, они ведут меня в спальню или в душ, и там происходит настоящий ритуал снятия напряжения. Они будто вытягивают из меня усталость и страх своими поцелуями и прикосновениями, заменяя их своей верой и своей силой.
К концу недели я чувствую себя другим человеком. Голова забита не страхами, а тактиками. Я могу часами говорить о «Гармонии», даже не задумываясь, могу разбить в пух и прах десяток провокационных вопросов. Я готова.
Утром в день доклада я просыпаюсь не от тревоги, а от чувства сосредоточенной ясности. Я беспокоюсь о Сапфе и Руби.
— А они? — спрашиваю я, глядя, как мои девочки наблюдают за нами с дивана.
— Останутся здесь, — твёрдо говорит Эйден. — Комплекс на максимальной блокировке. Им здесь безопаснее.
Они оба с Рэлоном в парадной форме КГЦО, которая лишь подчёркивает их мощь, заставляя любоваться ими.
Я делаю глубокий вдох. На мне строгий, безупречно скроенный костюм из тёмно-серой ткани, который для меня выбрал и подогнал Эйден. Он облегает фигуру, подчёркивая серьёзность и элегантность. Я чувствую себя в нём… непобедимой.
Мы выходим к личному флаеру Рэлона. Когда мы взлетаем, и огни Аэрона проносятся за иллюминатором, я кладу руку на небольшую, прочную сумку у своих ног. В ней лежит не просто прототип. В ней лежит плод недели безумного труда, их веры и моей воли.
Рэлон ловит мой взгляд и улыбается — широко, уверенно, с той самой хищной нежностью, которая теперь означает для меня не опасность, а абсолютную поддержку.
— Помни, жена, — говорит он своим сильным бархатным голосом. — Там, внизу, они всего лишь зрители. А ты — наша звезда.
Глава 28
Защита
Флаер причаливает к приватной пристани Штаб-квартиры. Здесь ощущается холодная, безликая мощь.
Полированный камень, высокие потолки, беззвучно скользящие лифты. Мы идем по длинному, пустому коридору к лифтовому холлу. Шаги отдаются эхом.
Эйден впереди, его спина прямая, взгляд сканирует пространство. Рэлон сбоку от меня, его присутствие ощущается надёжной стеной.
Именно в этот момент, когда мы почти у цели, тишину взрывает резкий звук взламываемой двери впереди и сбоку.
Из служебных ниш, из вентиляционных решеток появляются фигуры. Много. В тяжёлой, нестандартной броне, с оружием, на которое даже смотреть страшно.
Это не те растерянные громилы капитана К'йара. Это профессионалы. Молчаливые, быстрые, смертоносные.
Моё сердце замирает. Их слишком много. Они окружают нас.
Не успеваю даже испугаться, настолько всё дальнейшее происходит мгновенно.
У Эйдена, стоящего к ним лицом, даже плечи не напряглись. Он как-то весь… расслабился.
Принял стойку, которая не выглядит угрожающей, но в ней читается абсолютная готовность. Рэлон делает полшага, прикрывая меня собой.
Впрочем, мне всё равно всё видно.
Первый выстрел раздаётся почти беззвучно, с шипящим свистом — энергетический сгусток летит прямо в грудь Эйдена.
Он даже не пытается уклониться.
В сантиметрах от ткани его парадной формы вспыхивает голубоватое сияние — едва заметное, будто искажение воздуха. Сгусток ударяется в него и растворяется без следа.
Ого… Защитный экран! Персональный, невидимый в обычном состоянии. Технология, о которой я даже не слышала.
И только тогда Эйден взрывается движением. Я думала, что видела его быстрым. Я ошибалась. То, что происходит сейчас, не укладывается в понятие скорости. Выглядит… сверхъестественно. Он просто исчезает и появляется в другом месте.
Когда он смещается, и на его месте остаётся размытый след. Его рука, безоружная, в чёрной перчатке, бьёт по шлему ближайшего нападавшего — шлем вминается, тело в броне падает как мешок.
Эйден уже рядом со вторым. Его пальцы впиваются в стык брони на шее, резкое движение — и бронированный воротник поддаётся с жутким хрустом.
Третий пытается ударить его прикладом. Эйден ловит удар рукой, и приклад сминается в его хватке, будто сделан из фольги. Следующим движением он вгоняет обломок приклада в щель на боку атакующего.
Эйден убивает их голыми руками, находя слабые точки, разрывая соединения, ломая кости через кевлар и сплавы.
Вспоминаю, как бойцы капитана К'йара, с оружием и в броне, пытавшиеся арестовать меня, так струхнули, когда Эйден назвал себя. И сказал, что имеет право защищаться. Они тогда реально испугались его, безоружного.
Теперь мне отчётливо понятно, почему. Он — воплощённая смерть, и его право защищаться, о котором он говорил тогда, теперь обретает жуткий, буквальный смысл.
Те, кто смог обогнуть этот смерч, бросаются на Рэлона и на меня. Их несколько. Огромные, в броне.
Рэлон встречает первого, врезаясь в него плечом — того просто отбрасывает в стену, камень стены коридора трескается от удара. Второй замахивается каким-то энергоклинком. Рэлон, такой массивный, движется с невероятной скоростью. Он уворачивается, хватает противника, и я содрогаюсь от звука, как ломается не только броня, но и всё, что внутри.
Третий пытается стрелять. Рэлон, всё ещё держа второго, использует его как щит. Заряды бьют в броню, а сам Рэлон в следующее мгновение уже рядом, и его кулак обрушивается на шлем нападавшего — мне сразу очевидно, что тот точно не жилец.
Это длится от силы полминуты. И всё заканчивается.
Я стою, не дыша. Глаза широко раскрыты. Я дрожу от уведенного и шока.
Эйден выпрямляется, бросает быстрый, оценивающий взгляд на неподвижные тела, потом на Рэлона, и кивает: всё в порядке.
Рэлон поворачивается ко мне. В его ясных глазах горит отблеск недавней ярости, быстро тающей, сменяясь привычной тёплой твердостью.
Я не могу пошевелиться. Ноги ватные. Выражение его лица смягчается. Он подходит и подхватывает меня на руки, прижимая к своей широкой груди.
— Судя по нападению, Вейл в отчаянии. Ну всё, всё, жена, — говорит он тихо, начиная идти дальше по коридору, переступая через тела. — Всё кончено. Как же ты дрожишь… Напугали тебя гады. Пойдём, у меня в кабинете отдохнёшь. Доклад мы перенесём.
Во мне что-то
