у него был обаетивально-раздевательный. И им он на невест начал смотреть из экипажей вылезающих. Я вуаль быстрёхонько натянула. Ну пусть в желтке измазанной, зато как все— в парандже стою. Гюльчатай пятнадцатая.
—Здравствуй, дорогой друг.— улыбаясь в 44 зубы хрипловатым голосом, обратился дракон к магу.
Тот вздохнул, автоматически почёсывая кота. Васька заурчал.
—Здравствуй, здравствуй, друг крылатый. Зачем явился? Хотя — дай угадаю. Невеста твоя среди моих затесалась. И именно в этом обозе?
Тот радостно кивнул. Васька посмотрел на дракона и фыркнул усмехаюсь. Аллагор соглашающе с ним хмыкнул.
—И теперь ты правом гостя воспользоваться хочешь?
Тот опять кивнул.
—А скажи мне, друг мой, а какого рожна, ты обоз в лесу атаковать решил.
Тот пожал плечами:
—В раж вошёл. Увлёкся. Мы же драконы такие. И не знал я что он твой, а то бы ни в жисть.
Васька опять фыркнул.
Дракон сощурил жёлтые глаза и уставился на моего кота, протянул было руку, чтоб его погладить, но Васька зашипел и лапой ещё махнул с когтями, чтоб не повадно было:
—Котик у тебя славный, однако. Невесты какой будет?
Аллагор процедил:
—Мой будет. Не лезь к нему. Гость так гость. Учти, если к кому из девиц сунешься-выгоню. Понял?
—Да понял я, понял,— и широко улыбнулся, внимательно осматривая столпившихся кучкой невест под вуалями.
Я, кстати, тоже выползла и к ним присоседилась — чтоб не выделяться.
Дверь замка распахнулась, и из него выкатился мелкий толстый, абсолютно лысый мужчина лет пятидесяти-шестидесяти. Гоблиныч видать, собственной персоной вышел встречать хозяина.
—Господин Аллагор—пропел старикашка,—а мы уже заждались. А это кто?
Он вытаращил глаза на Васеньку. Аллагор только сейчас как будто вспомнил о коте и всучил его распорядителю своему.
—Кот. Жить здесь будет. Мышей ловить.
—Так их уже несколько лет нету. Я же их, как тогда протравил.— растерялся Гоблиныч.
—Значит, птиц пусть ловит. Голубей. Загадили все тут.— раздражённо сказал маг.
Мы задрали в небо головы. С котом, с Гоблинычем. Там даже дракон не парил. Он рядом стоял и голубей в небе выискивал жёлтым глазом.
Гоблиныч глянул на кота таким взглядом, что всем стало понятно, стоит Аллогору скрыться из виду, то Ваську запишут в списки без вести сбежавших. Это стало понятно и коту судя по его паническим искрам в глазах и магу, который сделал шаг к распорядителю и сказал сквозь зубы.
— Если кот сбежит — будешь искать до посинения. А если сдохнет-выгоню.
Да видимо, маг решил, что бережённого Бог бережёт.
Гоблиныч обречённо кивнул, а Васька облегчённо повис. Я выдохнула.
— Да, у нас кроме гостий ещё два гостя намечаются.— потом задумался и добавил раздражённо — может, даже три. Этих в отдельный флигель поселить. И подальше от комнат невест. Охрану не помешает выставить. Около комнат гостий.
— Понял, — вытянулся в струнку Гоблиныч.
Но стоило магу скрыться в замке, распорядитель расслабился и, скорчив недовольную рожу, оглядел наши ряды. Нехороший у него был взгляд высокомерный. Вот, дамочки, смотрите, кто здесь серым кардиналом числится.
Из замка выскочил отряд слуг и распределился между нами. Одному вручили кота и сказали отнести на кухню.
Дракона тоже увели на место будущей дислокации.
Я с облегчением сдёрнула вуаль. Солнце припекало и мне стало в ней жарковато. В сопровождающие мне достался детинушка под метра два ростом с простоватым выражением лица и ливреей явно маловатой молодцу. Когда он полез на облучок отвязывать мой сундук, я услышала еле слышный треск натягивающихся у него на попе штанов.
— тебя как зовут-то, друг мой великоразмерный?
— Данилушкой мамо кличет.
— Принцессы!— командирским тоном обратился к нам Гоблиныч, — слуги вас по комнатам разведут. Помощница моя зайдёт проверить, как устроились, расскажет что, где, когда.
Данилушка наконец-то отвязал сундук и, спрыгнув, обхватил его ручищами и стал стаскивать. Но не удержал и с грохотом уронил на брусчатку.
— Тяжёлый какой, зараза. Чо это вы госпожа, туда нагрузили?
Я напряглась. Вот именно чо это беглянка туда нагрузила.
Оглянулась, со своим багажом осталось во дворе последняя. Все уже ушли. Данилушка нагнулся и, обхватив теперь уже мой сундук руками, поднатужился. Видимо сильно, потому что в следующий миг раздался треск и его штаны на заду расползлись. На свет появились белые труселя в вишенку.
—Оеееей,— заголосил детинушку — уволят меня. Как пить дать, уволят.За причинение ущерба одёжке казённой.
В окна на этот крик души стали выглядывать любопытствующие.
—Не кричи.— зашипела я. И так внимание привлекаем, ещё и это. Мне же выделяться нельзя.— пойдём в комнату мою — помогу тебе.
—А как же я так через коридоры пойду? Да ещё и на четвёртый этаж тащить.— чуть не плача пробасил Данилушка.
—Да пошли уже. Если что я прикрою.
Двинулись мы с ним по коридору. По-нашему по-партизански. Даже на свой этаж поднялись. Всё шло нормально, пока из-за угла маг не вышел с Гоблинычем, а мы навстречу.
—Оеей, – запричитал тихонько Данилушка.
—Боком иди мимо них — шепчу — я сейчас внимание отвлекать буду, на тебя даже не глянут.
Слуга послушался, а я зипунчик скидывать стала:
—Ой говорю, как у вас жарко-то.
Шаг замедлила. Прохожу мимо мага с управляющим. Думаю, что делать — Хюррем в обмороке изобразить? А вдруг не поймёт и на пол грохнусь. Надо — беспроигрышный вариант. Маг-то на меня смотрит, а Гоблиныч зараза пристальный взгляд с Данилушки не сводит.Чует, видимо, изничтожение казённой одёжки. Решено.
—Ах — говорю — душно мне что-то .
Маг подозрительно глаза сузил, видимо, такой фокус с ним невесты не раз проделывали. У них, что ли, тоже « Великолепный век» показывали? Ухмылочка поселилась на его губах. И я даже поняла, что этот гад надумал. Я типа падать начну, а он шажочек в сторону.
Но не тут-то было. Он мне был нужен как собаке пятая нога. Шажок-то я сделала, только не к нему — на Гоблиныча плечи руки возложила. Это легко было — я его на полголовы повыше была, и глаза, закатывая на мужичка заваливаться, стала. А он собака крепкий, не падает. Ну я так подсечку хоп, осторожненько.
Распорядитель от такого беспредела глаза выпучил и рухнул как дуб подрубленный, я на него. Губами в макушку его лысую ткнулась.
Данилке рукой отмахиваю, чтобы побыстрее мой сундук тащил. Он понял, что на него никто не смотрит, пыхтит, но метров пять оттащил, потом выдохся.
Лежу. Ничего распорядитель — мягонький. Бока наел службе.
Тут голос растерянный слышу
