хорошо. Анатолий Степанович со всем помог. Алекс, я очень благодарна и твоей бабушке, и ему. Я даже подумать не могла, что мне так повезёт с соседями. И сейчас всё в порядке.
— Можно посмотреть? — словно без задней мысли уточняет он, при этом запуская руку в таз и выуживая мой… лифчик.
Ой! Я же совсем забыла! Жмурюсь, ожидая какого-нибудь непристойного комментария, но его не следует, а когда я открываю глаза, предмет женского туалета уже висит на верёвке.
«О чём он там? — с облегчением выдыхаю я. — О доме?»
— Зачем? — грублю, но только потому, что мне опять неловко.
— Уверен, что Степаныч устранил все критические вещи , но старые дома на то и старые, что проблемы в них могут возникнуть в любой момент, и если есть предпосылки, то желательно узнать о них заранее.
— А ты в этом разбираешься? — почему—то сомневаюсь я.
— У меня техническое образование, и дом мы строили по моему проекту.
— Красивый, — искренне делаю я комплимент достойной работе.
— Спасибо, — яркий блеск глаз и удовольствие от признания своих заслуг. — Так я могу посмотреть? — не отступает Алекс.
— Даня уже спит, — прячусь я за последним полотенцем, закрепляя его прищепкой. — Давай завтра, — решаюсь, понимая, что, так или иначе, но он настоит на осмотре дома.
— Хорошо, — Алекс опережает меня, поднимая сразу и таз, и табурет. — Куда?
— Сюда, — вздыхаю я, проходя вперёд и указывая путь.
Узкая веранда перед входом в дом.
Захожу первой, включаю свет, наклоняюсь и освобождаю место для вещей.
Алекс своими габаритами заполняет практически весь проход, немного сдвигая меня вбок и опуская свою ношу.
А через секунду он оказывается так близко, что, кажется, мой выдох становится продолжением его вдоха. Неуловимое движение руки, нежное прикосновение и просьба-вопрос: «Проводишь?»
— Я?..
— Ты…
Алекс
Соединяю наши руки, ладонь к ладони, ощущая палящий жар, который может стать нашим общим прямо сейчас.
Ну же, русалочка… Тебе это тоже нужно! Просто пропусти свои пальцы сквозь мои и замкни цепь.
Слабый свет лампы освещает девушку со спины. Плотная тень скрывает лицо, и мне не видно, что творится в её глазах.
Но это неважно, тело всё равно говорит больше. Сначала привычная скованность, затем её плечи опускаются, расслабляясь, грудь, наоборот, приподнимается в глубоком вдохе, голова совсем чуть-чуть склоняется вбок. Аня раскрывает ладонь до предела, так, что я теряю контакт с её пальцами, но через мгновение они легко проскальзывают вдоль моих и упираются своими нежными подушечками в тыльную сторону моей ладони.
Да, милая… Так очень хорошо. Ещё какой-нибудь знак, чтобы я знал, куда двигаться и какую скорость я могу себе позволить.
Но вместо столь желанного продолжения я слышу её тихий, искренний смех.
— Бабушка-то не моя. Ты забыл дорогу к собственному дому?
— Дорога в компании всегда интереснее, — подыгрываю ей я, чувствуя, что так даже лучше.
— А что здесь интересного? Никаких достопримечательностей. С Европой точно не сравнится, — с едва уловимым сожалением сообщает мне моя Красная Шапочка.
— Ну как же? А заросли крапивы, так живописно разросшиеся у самого входа?
— Вообще—то, это не вход, — протестует Аня уже как хозяйка, защищающая интересы своего участка. — Это тайный лаз для посвящённых.
— А говоришь, ничего интересного! — фыркаю я, вытягивая её за собой на улицу.
— А! Ты про это? — с показным удивлением подхватывает она мою интонацию. — Тогда да-а-а, у нас тут много чего есть!
— Покажешь? — отступаю ещё на несколько шагов, вынуждая Аню следовать за собой.
Стоп.
Серебристый лунный свет падает прямо на её лицо, а я чуть ли не до хруста сжимаю кулак второй, свободной руки.
Невозможность сделать с ней то, чем забивает мой мозг потрескивающее от накала воображение, скручивает настоящей физической болью.
Ох, не хрена себе…
Пытаюсь нащупать в памяти хоть что-то подобное и… не нахожу.
Почему?
Мне не отказывали?
Отказывали. Но обстоятельства были другими.
Сейчас же я со всей очевидностью понимаю, что не приму ее «нет».
Потому что выворачивающее наизнанку желание нарастает с каждой минутой.
— Конечно, — русалка опять ныряет в тень, — вон там у нас малиновая чаща, левее — смородиновый бор, а сразу за ним — клубничный луг, — вновь смеётся Аня. — Но главная достопримечательность — это ореховая роща, ну и что, что из одного дерева, зато какого!
— Какого?
Я знаю какого, потому что оно здесь самое высокое и красивое, а ещё его ветви как раз видны из окна моей спальни. Но главная задача сейчас потянуть время и дать к себе привыкнуть ещё больше.
— Большого, — хмыкает Аня, уже в свою очередь подталкивая меня на выход.
— А как же овощные плантации? — не оставляю ей шанса ни на секунду остаться наедине со своими мыслями.
Сейчас это лишнее, только ощущения. На мгновение сжимаю её ладонь, напоминая, что мы УЖЕ вместе.
Сбивается с шага, но быстро оправляется и внезапно не отвечает на вопрос, а задаёт его:
— Алекс, чего ты от меня хочешь?
Я знаю правильный ответ.
Перед моими глазами развернута виртуальная схема всех ходов и косяков, которые я совершил с момента, как впервые её увидел.
Я могу назвать все ошибки, которые допустил. И я знаю, как их исправить. Проблема в том, что я не хочу.
Я просто хочу ЕЁ.
Сейчас.
— Только ТЕБЯ, — намеренно останавливаюсь я в кромешной темноте под плотной листвой деревьев, не пропускающих лунный свет.
— Зачем? — растерянно продолжает Аня.
— Ты мне нравишься, русалочка. Можно? — отпускаю ладонь, беру её за талию и не выдерживаю.
Губы — горячие и влажные. Скольжу по ним языком, пытаясь понять вкус, насладиться, насытиться, но мне мало. Нужен захват, глубина, напор.
Детка, позволь мне…
Тысяча ударов её сердца в секунду под моими руками…
— ТЕБЯ, — повторяю я, отрываясь на мгновенье и тут же возвращаясь назад к только что обретённому сокровищу.
— Я… — беспечно открывает она рот, и я успеваю.
Де-е-етка!
Да-а-а… так!
Втягиваю в себя её язычок, пытаясь приручить, обуздать.
Минута безумной страсти, мой глоток воздуха, чтобы снизить давление, не задохнуться. И её:
— Алекс… Я… не могу…
С историей вчерашней студентки волею судьбы ставшей помошницей сразу трех боссов, вы можете познакомиться в моем романе "Одна на Троих", как в электронном, так и печатном виде
