в Лабиринте. Сможет ли Маша сделать выбор?
Глава 10
Аня
В панике перебираю в уме все варианты поведения в подобных ситуациях.
И все они никуда не годятся, потому что там только смирение-смирение, молчание, подчинение.
Дать то, что от тебя хотят.
Другого опыта у меня не было.
Тот маленький промежуток в четыре месяца, в течение которого Глеб за мной ухаживал, не в счёт. Всё было притворством и обманом. В первую брачную ночь мне ясно объяснили, что такое жена и где её место в доме.
Алекс не такой.
Или мне просто хочется в это верить.
Я могу уступить, позволить сделать с собой всё, что ему нужно.
В этом у меня действительно большой опыт, и что-то подсказывает, что, даже возьми он меня силой, это будет лучше того, что позволял себе время от времени мой муж.
Пытаюсь отвлечь, но ничего не выходит: слишком говорящие движения.
Мне хватает одного ощущения от сжатой ладони, чтобы понять: не отпустит…
И чёрт с ним!
Но у меня в доме ребёнок, который может проснуться в любую минуту и испугаться. А я обещала, что больше никогда этого не допущу.
Мой вопрос — и честный ответ Алекса.
А затем… поцелуй.
Странный.
Лёгкий, осторожный и очень нежный.
Он едва касается губ мимолётно и так… чувственно, что это пугает сильнее, чем ожидаемые напор и грубость.
Почему?
Потому что перед глазами возникает призрак давным-давно забытой надежды. Надежды, что «долго и счастливо» всё же бывает.
«Не смотреть!» — приказываю себе, закрывая глаза.
Я потратила слишком много времени, чтобы навсегда вырвать её из своего сердца. И я просто не выдержу, если придется делать это во второй раз.
— Алекс… я… не могу… — успеваю прошептать в тот момент, когда он на секунду прерывает свою безумно-сладкую пытку.
Подбираюсь, ожидая если не удара, так точно гнева, но…
— Ты потрясающая… русалочка, — он перемещает свои руки с талии мне на спину, заключая в какие-то невероятно уютные, мягкие объятья. — С тобой рядом сложно держать себя в руках. Но я смогу, — достается мне неожиданное обещание и раскалённый, опаляющий жаром поцелуй в висок.
— Спасибо, — обессиленно сникаю я в его руках, вспоминая «потрясающую» и все те эпитеты, которыми частенько награждал меня Глеб.
— Не откажешься, если теперь я провожу тебя? — деловито интересуется Алекс, подхватывая меня на руки.
— У меня есть выбор?
— Да, но это предложение — самое лучшее, — подмигивает он мне, отправляясь в обратный путь и через минуту опуская меня на пол веранды.
Ни слова во время нашего короткого путешествия.
И на прощание:
— Закрой дверь. Завтра посмотрим, что можно сделать для защиты участка. Мне не нравится, что по нему могут шастать все кому на лень.
— Здесь пока был только ты, — не сдерживаюсь я.
— Хочу, чтобы так и было впредь. Спокойной ночи, Аня, — не даёт он мне прокомментировать свои слова. — До завтра, русалочка, — прощается уже совершенно спокойным голосом.
— Спокойной, — отвечаю на прощание я, запирая дверь и понимая, что, скорее всего, не смогу даже вздремнуть, а вот Алекс, кажется, выспится от души…
Глава 11
— Вер, а может быть, просто попросить его?
— О чём?
— Чтобы не тревожил Аню.
— Видишь ли, Толь… у меня есть кое-какие соображения.
— Те самые, из-за которых ты так и не сообщила Алексу о появлении здесь Ани полгода назад?
— Люблю тебя за скорость мышления, дорогой!
— А ты уверена, что ему это вообще нужно? Речь же не об отпускном романе?
— В жизни, Толь, ни в чём нельзя быть уверенным на сто процентов, но я верю, что при правильном направлении и развитии ситуации, я получу то, что хочу.
— Хех, а я, Вер, люблю тебя за то, что ты точно знаешь, чего хочешь, но…
— Что?
— Ты же знаешь своего внука.
— Да, а что такое?
— Мы знакомы пять лет. Прости, Вер, но за всё это время у него не было и намёка на серьёзные отношения.
— Так… А вот сейчас, Анатолий Степанович, ты меня обижаешь. Думаешь, что я стала бы рисковать психологическим состоянием Ани только для того, чтобы развлечь внучка в отпуске?
— Нет, не думаю. И даже согласился бы с твоими планами насчёт Ани. Она чудесная девушка. Но, Вер, эти частые командировки Лёши в Европу. Ты можешь быть не в курсе большей части его жизни.
— Хочешь сказать, что он там скрывает от меня свою тайную семью? Но, Толь, неужели я настолько экстравагантна, чтобы стыдиться меня с ней познакомить?
— Вера… Почему мне кажется, что в ближайшие пару минут я буду чувствовать себя полным идиотом?
— Не будешь, милый, потому что за это я люблю тебя больше всего!
— За что?
— За заботу обо мне. За то, что не хотел меня расстраивать. За то, что сохранил тайну Алекса. Толь, для меня это очень важно.
— Хм… То есть ты знаешь о его второй работе?
— Угу… Я сама поспособствовала этому трудоустройству.
— Ты издеваешься?
— Нет. Дашь объясниться?
— Дам. Так легко ты от меня не отделаешься! Я ещё и компенсацию потребую за моральный ущерб!
— Я ж говорю: мужчина-мечта!
— Зубы не заговаривай, красавица, а то чувствую себя, как в цыганском таборе.
— Пошли домой, по дороге как есть всё расскажу, даже ручку золотить не нужно.
— Ко мне?
— Нет, сегодня дома. Операция уже началась!
— Вер, ты серьёзно?
— Да. Ты знаешь, вот как увидела Аню в первый раз, так и решила, что нужно всё брать в свои руки.
— А меня почему брать отказываешься?
— Потому что так хорошо, что боюсь вспугнуть счастье, Толь. Оно же уже наше.
— Наше. Хочешь его же для них?
— Да. За них боюсь, что проворонят.
— Ну, с такой-то поддержкой это навряд ли.
— Ты со мной?
— Куда ж я денусь. Рассказывай, шпионка.
— А всё очень просто. В детском саду и в школе интерес Алекса к противоположному полу был под контролем, в университете с этим стало сложнее: мозгов было ещё мало, зато энергии хоть отбавляй. Муж умер как раз тогда, когда внук завершил учёбу, и
