вот Вера Фёдоровна сказала же, что сама она не уйдёт. А как тогда уйдет?
И пока я перебираю варианты, девушка, недолго думая, ввинчивается между нами.
Нет, место-то между нами было, но крепление качелей, рассчитанное на двоих, начинает угрожающе потрескивать и с хрустом вырывается из балки.
Первым ситуацию оценивает Данька, с визгом спрыгивая с опасного объекта, за ним подлетает Алекс, я оказываюсь третьей, а Дару с широко распахнутыми глазами уже у самого пола ловит наш местный супермен.
Да у него ж тут практики — спасай не хочу!
— Давно нужно было её переделать, — философски комментирует происшествие Вера Фёдоровна, даже не шелохнувшись.
— Дань, идём к нам, у нас тут и чай, и пирог, — хитро подмигивает Анатолий Степанович моему сыну.
— Лёш, для девочек два кресла, а себе принеси раскладное из кладовой, — продолжает структурировать пространство бабуля.
— А я заварю ещё чаю.
Быстро юркаю в дом, направляясь на кухню с Данькиной чашкой в руках.
«Да все ж нормально. Дело-то житейское», — мысленно возвращаюсь к ситуации и опять поёживаюсь, представляя, какой разнос получила бы, случись нечто подобное в моём… нет, ЕГО доме. Тот дом никогда не был моим.
— Аня.
Подпрыгиваю на месте от неожиданности.
— Прости, не хотела тебя напугать. Я вот тут подумала, твой сын устал, вам уже пора домой, — безапелляционно заявляет Дара, опираясь о стол рядом со мной.
Лихорадочно пытаюсь сообразить, что на это ответить, когда слышу позади категоричное:
— Нет. А вот тебе — пора.
Алекс
Доступно объяснить восемнадцатилетней разбалованной девчонке наличие рамок, за которые лучше не заходить, практически невозможно. Тем более, когда она уже определилась с целью и стратегией.
Именно поэтому наше агентство не предоставляет услуги женщинам младше двадцати трех лет. С барышнями, всё ещё верящими в сказку и частенько желающими перетащить её из тура в свою реальную жизнь, всегда нелегко.
Сбоит и после, но не в таких масштабах.
Сворачиваю к кладовой за креслом для себя, но успеваю поймать краем глаза быстрое движение Дары по направлению к кухне.
Куда чуть раньше ушла Аня.
Значит, то, что я пытался донести до неё, полчаса выгуливая в саду, просвистело насквозь, даже не зацепившись.
В прошлом году мне показалось, что Дара умнее, но желание помочь девчонке повысить самооценку ни к чему не обязывающим общением теперь вот вылезает боком.
Можно подумать, впервые…
Бесшумно пересекаю гостиную, появляясь на кухне со второго входа.
Вовремя.
Дарина безошибочно определяет слабое место Ани — ребёнка, и давит точно на него.
Да, за год многое поменялось, и сейчас невооруженным взглядом виден ускоренный процесс превращения милой хулиганки феечки в циничную злую ведьму.
— Нет, — пресекаю я хамский выпад. — А вот тебе — пора, — возвращаю её же посыл, получая в ответ взгляд, полный разочарования и досады.
— Но нам действительно пора… Уже поздно, — вонзает Аня мне в спину остриё кинжала.
Русалочка, ну куда ты лезешь? Ещё и с этими тоскливо—пронзительными нотами в голосе.
— Чай готов? — бесцеремонно приобнимаю её за плечи, нагло меняя тему.
— Д-да, — смущённо отвечает она, слегка вздрагивая и указывая на только что заваренный чайник.
— Отлично! Мне самую большую чашку и такой же большой кусок пирога.
Я оставляю Аню один на один с заказом, хватаю локоть Дарины и выволакиваю её из кухни.
— Алекс, ну что ты завёлся? Ну, извини! Я просто хотела побыть с тобой наедине, а тут у тебя яблоку негде упасть… — с раздражением оправдывается незваная гостья, даже на ходу не оставляя попыток прилипнуть ко мне поэротичнее. — Но ты знаешь, — внезапно тянет её на откровенность, — на месте твоей бабули я бы не была такой наивной. Ведь Аньку сюда привез ваш Степаныч. А что, удобно! Вера Фёдоровна для души, а молодая девка для всего остального. Так жалко, Алекс, твою бабулю… — с чувством выполненного долга Дара скромно тупит глазки, сочувственно вздыхая.
— То есть Аня живёт у него? — офигеваю я от вскрывшихся фактов.
— Нет, это уж совсем палево было бы, — презрительно фыркает юная сплетница. — Поселил её в этой развалюхе, которая между вашими домами осталась. Я-то тут только месяц, а отец рассказывал, что ещё с зимы это непотребство. Ну, хоть за дочку не выдал и в доме не поселил. Совесть хоть чуть-чуть, но осталась. А вот Данька наверняка его сын! Алекс, как же замечательно, что ты приехал и, наконец, разберёшься с этим! Так больно видеть, как обманывают Веру Фёдоровну. А она же, как слепой котёнок, такая добрая, наивная, — по щеке Дары стекает настоящая слеза.
— Любопы-ы-ытно…
— И теперь понятно, почему Степаныч на бабуле твоей не женится: с неё ж ничего не поимеешь, дом-то твой.
— Нет. Её, — чисто на автомате опровергаю я вскользь упомянутый факт, всё ещё охреневая от местной мыльной оперы.
— Как? — шокированно переспрашивает Дара.
— Так, — не вдаюсь в подробности, потому что через только что открытую дверь в заборе вижу машину её отца.
Спасибо, ба, по-другому её не выпереть. Но неужели со Степанычем ты дала себя обмануть? Или просто приняла их правила?
Подталкиваю Дару на выход ещё быстрее, мне теперь точно есть чем заняться.
— Пап… А ты что здесь делаешь? — интонация выдаёт нарушительницу с головой.
Похоже, наш дом и возможная встреча со мной были тоже под запретом.
— Вот и я думаю, какого чёрта я тут делаю, если мы договорились, что ты к нему больше не лезешь? Алекс, извинись от моего имени перед Верой Фёдоровной за эту козу. В машину. Домашний арест плюс три недели, — гневно оглашает отец очередной приговор дочери.
— Папа, но это же до конца лета! — возмущённо взвизгивает Дара.
— Будешь тренировать память, пока не запомнишь всё, что обещаешь.
— Ага! — с вызовом бросает девушка, даже не думая сдвигаться с места.
— Их ведь можно вынуть обратно. Я специально узнавал, — кивает отец на грудь своей взрослой дочери.
Хм… А они стоят друг друга.
Дара краснеет и, не говоря ни слова, уже через секунду с силой захлопывает за собой дверь машины.
— Так-то лучше. Хороший рычаг воздействия. Ни секунды не пожалел, что разрешил ей вставить эти дыни… Теперь бы найти хорошие руки, — судя по задумчивости, гордый отец уже начал перебирать в голове подходящие варианты.
К счастью, заботами бабули меня в этом списке нет.
Сухое прощание, ещё одно извинение за беспокойство, и машина, резко сорвавшись с места, скрывается вдали.
— Так… Ну, давайте разберёмся, что у
