формой для пирога.
Тесто, накрученное на скалку, аккуратно раскладывается поверх формы.
Она погружает кончики пальцев в небольшой холмик муки на столе и быстро пробегает ими по кромке, поправляя тесто.
Через секунду в руках у девушки появляется стеклянная миска с вареньем.
Клубничное.
На рефлексах облизываю губы, отвлекаясь от процесса и ощущая непреодолимое желание тотчас же развернуть её к себе, чтобы посмотреть в лицо.
«Нельзя», — делаю бесшумный глубокий вдох, прикрывая глаза.
Испугается, закроется.
А у меня не так много времени, чтобы показать ей, насколько охренительной может быть такая… спонтанная связь.
Опираюсь плечом на косяк двери, пару раз жёстко втягиваю пресс, чтобы не позволить желанию взять над собой верх.
Вот так…
«Всё под контролем», — с удовлетворением констатирую про себя, когда Аня, словно в издёвку, отставляет чашку, пару раз проходится ложкой по поверхности, равняя начинку, и слизывает остатки варенья прямо у меня на глазах.
Ещё раз…
Спокойно…
Я же не животное?
А, похоже, оно…
Потому что в голове не остаётся ни одной разумной мысли.
Всё вертится вокруг неё: вкус, запах, ощущения от прикосновений, её чувственности, отзывчивости.
Бл*ть!
«Так дело не пойдет». — Отступаю за пределы кухни, впечатываюсь лбом и железным стояком в прохладную стену коридора.
Это как знакомство в сетях: чем дольше оттягиваешь момент первой встречи в реале, тем больше шанс полнейшего разочарования.
А поэтому, Анюта, будем знакомиться. Может, оно вообще никак.
Как!!!
Понимаю это после одной единственной фразы, которую бросаю в качестве стандартного комплимента, и вижу сначала всё тот же испуг, затем смущение, а потом она, забыв, что уже сняла фартук, одёргивает васильково-синее платье и всего лишь на мгновение прикусывает губы.
Но этого хватает, чтобы я заметил, как к ним приливает кровь, усиливая естественный цвет, а пара едва заметных пятен от муки на платье развязывает мне руки.
— Просто готовлю. Ничего особенного, — открещивается она от моего знака внимания, сразу же направляясь к мойке и резко включая воду, чтобы подставить руки под слишком сильную струю воды.
Капли разлетаются вокруг веером.
Детка, да ты просто клад!
Отрываю от рулона несколько бумажных полотенец и приближаюсь, ни на секунду не выпуская её из поля зрения.
Выключает воду, замирает.
«Да, русалка, именно это я и хочу с тобой сделать, — погружаюсь в тёплую янтарную патоку её глаз, — но позже».
И, вопреки адскому желанию собрать своими губами капли воды с её рук, я всего лишь протягиваю ей долбанную бумагу.
— Спасибо, — с облегчением принимает она дар, который обходится мне слишком дорого.
Хорошо, что моё богатство сейчас надёжно прикрыто той самой свободной футболкой, которую я выбрал не задумываясь.
Чёртово везение…
— А вы же собирались куда-то ехать? — вспоминает причину выпроводить меня под благовидным предлогом умная Анечка.
— Передумал. Люблю клубничный пирог. Боюсь, к моему приезду мало что останется.
— А вам можно? — искренне удивляется она.
— М-м-м… ты о физической форме? — не отпускаю я её взгляд.
— Угу, — быстро кивает она, срываясь с крючка и делая вид, что проверяет духовку.
— Я трачу очень много энергии, поэтому да, мне можно.
«И тебе тоже, вот увидишь», — добавляю мысленно, очень жалея, что не могу произнести это вслух. Пока не могу.
— Хорошо, — односложно отвечает Аня, сворачивая тему о том, куда же я её трачу.
— Сколько тебе лет? — Перемещаюсь в стратегически важную позицию, чтобы, в случае побега, ей нужно было непременно пройти мимо меня.
— Двадцать четыре, — с небольшой заминкой, но всё же сообщает она мне.
— Я старше всего на пять лет. Перейдём на «ты»?
— Мне комфортнее на «вы», — упрямится девушка, ни в какую не желая сокращать социальную дистанцию.
— А мне нет. Сразу чувствую себя таким старым — убойный удар по самооценке!
Снисходительная усмешка в ответ.
— Ты родила сына сразу после школы?
Моментальная оборона в виде скрещенных на груди рук и холодного, отстранённого взгляда.
— После колледжа, да, — неохотно, но всё же отвечает она.
— По любви?
— Алекс, ты можешь считать меня деревенской овцой, но и в деревне существуют правила этикета. И тебя сейчас несёт, — очень выдержано, но тем не менее жёстко осаживает она меня.
Да, детка! Ещё!
Вмиг оказываюсь рядом, опускаю руку ей на бедро.
— Что ты де…
Ну, вообще-то, зацеловал бы сейчас до мокрых трусиков, но…
— Ты испачкалась. Красивое платье.
Слегка меняю положение, уже совершенно целомудренно отчищая насыщенную синюю ткань от следов муки.
— Ну вот видишь, как, оказывается, легко. А ты мне «не комфортно на "ты"», — победно улыбаюсь я, краем глаза замечая, как она расслабляется.
Да, детка, шаг за шагом, но хотелось бы, чтобы они были всё же пошире.
— А у ба здесь есть кофе? — захожу на новый виток, изображая хозяина и бесцеремонно шаря по шкафчикам.
— Да, вот здесь, — услужливо и слишком поспешно отвечает она, словно боясь получить наказание за нерасторопность. — Хочешь, я приготовлю?
Нет. Просто хочу тебя.
— Спасибо. — Собираюсь присесть на стул, но, трезво оценив физиологические процессы, бушующие в организме, предпочитаю остаться на ногах.
Пять минут наслаждения феноменом ASMR* и, когда Аня берёт в руки чашку, я не выдерживаю и подступаю к ней сзади, захватывая в кольцо и замыкая его своими ладонями поверх её рук.
Наш совместный вдох, её лопатки, ткнувшиеся в мою грудь, и я, упершийся ей в…
Тяжёлый выдох и…
— Ты уже вернулся? — бесцеремонно разрывает бабуля наше почти свершившееся единение.
«Ок, в следующий раз», — с неохотой выпускаю я Аню из импровизированной ловушки.
— Я решил не ездить. Сегодняшний вечер хочу провести с семьёй.
— А-а-а, — подозрительно тянет ба. — Анечка, а зачем кофе?
— Для Алексея, — моментально отвечает торопыжка, не позволяя мне придумать более подходящую отмазку.
— Да? — грозно вращает глазами ба. — Алексей с детства ненавидит кофе. Переломный год, дорогой? — с усмешкой обращается она ко мне.
День, ба… День…
Спасительный звонок в дверь.
— Анатолий! — все вместе выдвигаем догадку мы.
— Я открою, — опережает ба Аню, видимо, намекая ей на то, что я должен получить по заслугам.
— Мог бы попросить чай. Или что ты там пьёшь, — с горечью выплескивает она содержимое чашки в раковину.
— Ань, главное же — не что, а кем приготовлено. Из твоих рук я
