не лезь туда, хорошо?
Тот закивал головой, а через секунду пакостливо оскалился и внезапно пропал.
Молодой человек выругался сквозь зубы и моментально рванул в коридор. Он знал, что способность Брута работает с ограничением — перемещаться можно было только в пределах видимости. Но тёмный проход оказался пуст, и Зефир чуть не застонал от бессилия.
Глава 5
Это была полная задница: что натворит этот на голову отбитый желтый енот, было известно только Бойне. И сейчас Зефир разрывался между тем, чтобы поспешить на свадьбу и перехватить его, или просто свалить подальше, взяв в охапку Брута, лишь бы никто не видел их рядом с поместьем Клана Птицееда.
Оригинальный мохнатый, нервно почесывая зад, тявкнул виновато.
— Нет, — взяв себя в руки, сказал командир. — Мы его хрен теперь поймаем, нужно действовать иначе.
Зефир посмотрел на енота и, заметив артефакт в лапе, бросил сварливо:
— И убери уже этот хренов колокольчик куда-нибудь, пока я его не вышвырнул.
Брут заполошно крякнул и быстро убрал предмет в сумочку, преданно уставившись на парня поблескивающими глазками-бусинками.
Злиться было бесполезно. Мохнатый друг просто хотел помочь расстроенному командиру. Правда, по-своему, по-брутьи. И, стиснув зубы, юноша продолжил:
— Заскакивай ко мне на плечи и держись крепко.
Через несколько секунд Зефир, не забыв захлопнуть дверь, помчался в Жемчужный квартал, вкладывая в бег все силы. Для обычных прохожих он сливался в едва различимое, размытое пятно.
Спустя пару минут парень резко затормозил перед дверью одного из самых дорогих ресторанов города. Быстро поправив одежду, он вальяжно зашел внутрь.
Обстановка здесь была не просто шикарной — она слепила глаза обилием позолоты и магического освещения, лишь подтверждая статус места с самой знаменитой на всю столицу кухней и вышколенной обслугой.
Странную парочку встретил услужливый работник и, не задавая вопросов, провел к столику, застеленному скатертью ослепительной белизны — плотной, шелковистой и отливающей благородным глянцем. Он же принял необычный заказ: две порции десерта и бутылку вина.
Напиток подали мгновенно и разлили по бокалам.
Взяв один, командир покрутил его в руке, словно знаток, а затем сделал глоток.
— Ну как вам? — последовал голос мужчины.
— Все отлично, — облизнув губы, отозвался Зефир, и тут же громко спросил на весь зал, — но какого хрена, в моём бокале волос?
Он двумя пальцами извлек изо рта серый волосок и ткнул им в сторону служащего. Тот кинул неуверенный взгляд на бутылку, затем на крайне мохнатого енота, выглядывавшего из-за стола, и забормотал:
— Прошу прощения, господин. Сию же минуту все поправим.
Вскоре бокалы и бутылку заменили, принеся и десерты — два самых обычных яблочных пирога, посыпанных сахарной пудрой. А обслуживающий их мужчина замер неподалеку, ожидая, когда клиент приступит к лакомству.
Енот, не церемонясь, уронил морду в тарелку и зачавкал, в то время как командир осторожно отделил кусочек серебряной ложкой и попробовал.
Лицо Зефира расплылось в добродушной улыбке, и служащий уже было выдохнул, как вдруг молодой человек снова скривился.
Мгновение спустя он достал изо рта другой серый волосок и проревел на весь ресторан, заставив обернуться всех немногочисленных посетителей:
— Вы надо мной издеваетесь, что ли⁈
* * *
Примерно в это же время в просторном зале поместья, под самым карнизом, в густой тени складок толстых штор притаился упитанный жёлтый енот.
Высунув мордочку, он со смешанными чувствами неотрывно следил за огромной толпой, которая, словно единый организм, затаив дыхание, наблюдала за свадебным обрядом.
Его человек ничего тогда не сделал — и долго корил себя за это.
Мохнатый передернул плечами, вспомнив пустые и безжизненные глаза фигуристой пепельноволосой самочки. Он помнил запах гари и вкус пепла. Помнил горечь утраты Зефира.
Сейчас же у него появился шанс все изменить в этом странном повторе — и он не собирался от него отказываться.
* * *
Висеслав Локус не находил себе места, вышагивая по комнате, в которой просидел уже четыре часа.
— Демоны побери эти обряды, — тихо прорычал юноша.
Но деваться было некуда.
Отец недвусмысленно предупредил, что если он опять что-нибудь выкинет, то так легко не отделается.
Последняя мысль потянула за собой воспоминания обо всех унижениях, пережитых недавно. Их накопилось уже столько, что хотелось схватиться за голову и выть без остановки! Вся его репутация была растоптана в пыль. Даже самые подхалимские прихвостни, глядя на него, теперь лишь прятали усмешки.
Короткостриженый шатен раздраженно подошел к ростовому зеркалу и придирчиво осмотрел восстановленную шевелюру.
Целители творили чудеса, и все вырванные на пляже волосы к этому моменту отросли. Но вот позор никуда не делся. И что самое поганое — привлечь никого к ответственности не удалось. Все потому, что какой-то ублюдок и вправду подложил ему чужое нижнее белье, смертельно подставив.
Как сказал тогда отец: «Хорошо, что они вообще поверили в твою непричастность». Потому что с некоторыми девицами, участвовавшими в нападении, даже Войномир Локус связываться не рисковал. Не с самими девками, конечно, а с семьями за их спиной, но сути это не меняло.
Вот и получалось, что единственным, кто вышел из этой истории пострадавшим и неотомщенным, был он!
Более того, от Садовников, взявших заказ, до сих пор не было вестей. Он и так с братом влез в нешуточные долги, и если наемные убийцы его кинут, как прошлый посредник… Висеслав даже думать об этом не хотел и мог только скрежетать зубами.
Единственной отрадой в эти дни была мысль о предстоящей свадьбе. По договоренности двух кланов Ночка должна была перейти в семью Локусов. И от одной мысли, что он сделает с этой непокорной девицей, у молодого человека вскипала кровь.
Фантазии Висеслава разбушевались, а сердце заколотилось, словно бешеное. Картины того, как он будет усмирять эту недотрогу снова и снова, захватили все его естество.
Внезапно пошлые грезы прервал стук в дверь, и раздался вежливый голос:
— Господин Локус, пора.
Парень внезапно заволновался с новой силой, и следующие несколько минут пронеслись словно в тумане. Его куда-то вели, затем несильно подтолкнули в спину, и ноги сами понесли вперед — навстречу темнокожей девушке, настолько прекрасной, что у него перехватило дыхание.
Длинные пепельные волосы, обрамлявшие черты изумительной красоты, свободно ниспадали на изящные открытые плечи. Глубокий вырез длинного синего платья, облегавшего ее пышные формы, открывал вид на великолепную грудь.
В мыслях юноши при виде этого совершенства крутилось только одно слово: «Богиня».
Он шел к ней на негнущихся ногах, не отрывая взгляда от этого неземного облика. Два метра. Метр. И вот они стоят практически вплотную друг к
