постоянно оглядываться.
— Знаешь… — начала подруга, и выражение ее лица мне не понравилось. — Тебе надо снова закрутить любовь с деканом. Уж он-то сможет тебя защитить. Собственно, один раз он уже это сделал. Вся академия в курсе, если ты не знала.
— Я же говорила, что не хочу больше иметь с ним никаких отношений!
— Да кого ты обманываешь. Смотри, будешь медлить, уведут его у тебя! Мужчина то шикарный, вон, та же Мэри готова хоть сейчас к нему в постель прыгнуть.
— Малька! Ты опять?! — негодующе воскликнула я, кидая в подругу подушкой.
Амалия ловко поймала ее и кинула обратно, довольно ухмыляясь. Я надулась и отвернулась от нее.
— О чем разговор? — поинтересовалась вошедшая в комнату Лиса.
Ее голова была замотана полотенцем, и она тоже куталась в халат. И куда она только ходила в таком виде?
Амалия отвела Лису в сторонку, и они о чем-то зашушукались. Я лишь закатила глаза, сейчас будут вдвоем убеждать меня вернуться к Фэру. Было бы куда возвращаться. Через несколько минут, когда они о чем-то договорились, меня подхватили под белы рученьки и потащили умываться.
— Давай, собирайся. Хватит киснуть, тебе надо прогуляться и развеяться. А насчет принца… Что-нибудь придумаем, не переживай.
Девчонки не отстали, пока я не собралась. Вместе со мной они переоделись, принарядились, и мы поспешили к воротам академии, где нас ждал открытый экипаж, запряженный парой гнедых лошадок, и седой извозчик на облучке, смотрящий на молоденьких студенток по-отечески снисходительно.
Нас ждал город со всеми его развлечениями и соблазнами, и целый день был в нашем распоряжении. Главное, вернуться до десяти вечера, иначе ворота закроют, и ночевать нам придется неизвестно где.
Не успела я забраться в карету, как меня окликнули. Обернувшись, увидела Фэра, и сердце сразу ухнуло куда-то вниз. Не готова я была его видеть. Особенно после того, как позволил вешаться на себя этой белобрысой стерве. И после этого девочки предлагают мне искать у него защиты? Да ни в жизни!
Приняв безразличный вид, я холодно взглянула на подошедшего мужчину.
— Да? Вы что-то хотели?
Декана перекосило от моего тона, но он быстро взял себя в руки.
Теперь передернуло меня, но я постаралась не подать вида. — Всего лишь напомнить вам, студентка, что завтра я обязательно загляну к вам в лабораторию. Прошу подготовить все имеющиеся материалы по вашей дипломной работе.
— Хорошо, господин декан, — кротко ответила я, желая поскорей закончить этот разговор.
Отвернувшись, уселась в экипаж, и только когда мы отъехали подальше, и фигура мужчины скрылась за деревьями, позволила себе эмоции. Стиснув зубы, с силой ударила по сидению, чувствуя, как кипит во мне ярость.
Не хочу больше оставаться с ним наедине. Да и лабораторию лучше сменить. Вдруг принц снова решит меня там подловить.
— Что ему надо было? — настороженно спросила Лиса.
— Прощения просил? — усмехнулась Амалия?
— Нет, напомнил про наши с ним индивидуальные занятия. В этот раз у него нашлось для меня время, видите ли.
Я мрачно посмотрела в сторону академии, и решила, что декану придется постараться, чтобы найти меня завтра.
Глава 11
Эйдория
Фэрион никак не мог понять, что с ним происходит. Почему эта девчонка так задевает его? Что в ней такого, отчего он стал чувствовать себя виноватым? За то, что держал ее в темнице. За то, что вообще похитил.
Еще тогда, когда она прыгнула в пропасть, он перепугался не на шутку. И потом, в камере накинулся больше из-за страха за нее. Он не понимал, почему эта принцесса так засела в его голове, и гнал прочь мысли о том, что она могла завладеть его сердцем. Ведь это лишь все усложнит. А он не намерен был отступать от своей цели. Слишком долго он шел к этому, слишком многим пожертвовал.
Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Фэрион решил принять ванную. Слуги быстро наполнили небольшой бассейн, и он, раздевшись без их помощи, с блаженством погрузился в горячую воду. С некоторых пор он предпочитал не подпускать слуг близко к себе. С того дня, когда одна из служанок, что прислуживала ему и в постели, попыталась воткнуть отравленную иглу ему в сердце. Прямо во время секса с ней. Спасли годами наработанные рефлексы, и мгновенно отозвавшаяся магия. Смертоносный металл не успел даже кожу поцарапать, остановленный невидимым щитом, а вот служанка умерла мгновенно, сраженная смертоносной аурой, возникшей вокруг императора. Магия тьмы, его сила и его же проклятие, действовала безотказно, когда речь шла о том, чтобы забрать чью-то жизнь.
Горячая ванна расслабила его, выгоняя из головы все заботы и тревоги, и он ненадолго задремал. Проснулся от того, что почувствовал чьей-то присутствие. Кто-то ходил по гостиной, слишком шумно, чтобы Фэрион этого не услышал. Наскоро вытеревшись полотенцем, он схватил с крючка халат и, накинув его на себя, выскочил из ванной, держа парочку заклинаний наготове. Увидев, кто к нему пожаловал, император тут же отпустил магию. А потом до него дошло, что он так и не запахнул халат. Фэрион понял это по покрасневшему лицу гостьи, и по тому, как она, охнув, сразу отвела взгляд. Усмехнувшись, он затянул пояс.
— Смотрите-ка, кто решил заглянуть ко мне. Ваше Высочество, вас так впечатлили мои слова про наказание? Решила все же согреть мне постель? Неужели, я настолько неотразим? Или тебя так привлекает мой титул и богатства?
— Да как ты смеешь?! — от стыда и возмущения девушка стала совсем пунцовой.
В два шага подлетев к нему, она занесла над ним руку, собираясь дать пощечину, но Фэрион схватил Лив за запястье и прижал к себе.
— Не стоит этого делать. Я ведь могу и разозлиться. И тогда моя постель покажется тебе лучшим выходом.
Он и вправду злился, но не на нее, а на себя. Ведь ему совсем не хотелось ее отпускать. И это было не просто вожделение. Такая хрупкая и нежная, принцесса утопала в его объятиях, робко замерев то ли от страха, то ли от неожиданности, и ему безудержно захотелось уложить ее на кровать и сделать своей. Услышать учащенное дыхание, увидеть, как она будет извиваться под ним, ощутить мягкость ее тела и познать каждый его уголок. А потом войти в нее и заставить кричать от удовольствия. И повторять это снова и снова.
Почему-то он был уверен, что в постели она совсем не такая, как те, что были у Фэра до нее. Невинная, робкая, неопытная — это возбуждало похлеще откровенных нарядов его последней любовницы.
Осознав, наконец, что происходит,
