Всё равно потом очнётся. У них тело бессмертное, мозги сломанные.
— Мы не протиснемся там, не коснувшись его, — напрягшись, резюмировал Тон. — Коридор узкий, а дядька сидит прямо на проходе. Вокруг вентиляторы, куда не встанешь.
— Тогда… — Рысь сжал лом покрепче. — Придётся его «спихнуть». Может, провисит внизу, пока мы не убежим. Всё равно не убьём. Но время выиграем.
— Это, конечно, дико, — выдавил я, вспоминая, как в прошлой жизни с таким человеком, может быть, стоило бы поговорить или позвать на помощь. Но здесь — другое.
Тон промолчал. Он понимал, что обсуждать «жестокость» бессмысленно: тут вопрос выживания.
— Готовы? — спросил Рысь.
Мы кивнули, каждый на своей позиции: Тон прикрылся за кусок перегородки, я стал чуть сбоку, чтобы не мешать. Рысь двинулся плавно, но решительно. Писк в голове жалил всё сильнее, пока расстояние не сократилось до нескольких шагов.
Мужчина в комбинезоне никак не отреагировал, хотя мы были почти вплотную. Он просто продолжал сидеть, склонив голову к плечу, будто задумавшись о чём-то далёком. Да и глаза его, когда Рысь наклонился, оказались мутными, не видящими.
— Извиняй, дядя, — пробормотал Рысь и одним резким толчком сбросил мужика вперёд.
Тот полетел вниз с жалобным стуком, ударившись каской о выступ, и исчез под уступом балкона. Послышался скрежет, будто он зацепился за какую-то арматуру. Может, повиснет там на несколько минут.
Писк почти сразу начал стихать, словно радиоволна отползала в сторону. Мы переглянулись.
— Всё, пошли. Долго он там не провисит, — рявкнул Рысь вполголоса.
Я невольно вздохнул: невиданная лёгкость, с которой мы обошлись с этим «взрослым», давила на совесть. Но выбора не было. Это мир, где задержаться на миг — значит попасть в безумие.
— Быстрее, — добавил Тон, и мы пошли по балкону, стараясь не смотреть вниз. Мало ли, если сейчас тот мужик начнёт карабкаться обратно…
— Всякий раз, когда вижу таких, думаю, что лучше бы умереть до амплификации, — проворчал Рысь. — Это ведь единственный их «плюс» — бессмертие, которое превратило их в зомби.
— Грустно это, — выдохнул я.
— А у нас есть выбор? — Тон процедил сквозь зубы, глядя на меня. — Я, например, не особо планирую доживать до 21. Но кто его знает, может, найдём способ. А может, и нет.
Рысь, коротко обернувшись, сказал:
— Способа нет. Если бы он был, мы бы знали.
Слова его повисли в тишине, прорезаемой лишь шумом вентиляторов и далёкими отголосками чьей-то войны. Мы прошли уже половину балкона, а впереди нас ждал очередной коридор, ведущий к спасительной лестнице и возможно — к новой опасности.
— Дальше придётся спуститься на 42-й, потом на 41-й, — напомнил Рысь. — Главное — сделать это до ночи.
— А если не успеем? — спросил я, хотя заранее понимал, что ответ едва ли будет утешительным.
— Тогда мы встрянем здесь и, возможно, попадём под ночной рейд туристов, взрослых или сталкеров. Выбирай что меньшее из зол, — вздохнул Тон.
— Сутки обещают быть весёлыми, — сказал я и посмотрел на балку, к которой был приварен проволокой какой-то старый плакат: «Верь в свет». Смешно — где тут свет?
— А мы не хотим веселиться, — Рысь остановился, проверяя нижнее крепление перил. — Нам бы просто выжить. Сегодняшний день уже забрал слишком много нервов.
В этот момент внизу, далеко-далеко, послышался ломающийся крик: тот «дядька» из комбинезона, видимо, снова приходил в себя или падал на несколько уровней ниже. Писк, правда, не вернулся. И это было главным.
— Идём дальше, — приказал Рысь. — До вечерних сумерек пару часов. Надо поторопиться.
Мы ускорили шаг, стараясь не смотреть вниз, где в полутьме маячили разрушенные площадки и остатки прошлого мира.
Глава 06. Хрупкий мир бродяг
Мы уходили вглубь технического этажа, стараясь не смотреть назад — туда, где безумная женщина и громила дрались на потеху бездушному туристу. Электрические хлопки пушки давно стихли, но память об их грохоте всё ещё звучала в ушах.
Я шёл позади Рыси, а между нами двигался Тон. Его дыхание было тяжёлым: раненая рука пульсировала жаром, и хоть кость оставалась целой, каждый шаг отдавался болью. С каждым метром я всё сильнее чувствовал в воздухе спёртость и глухой запах сырости.
— Вроде бы даже не заблудились, — проворчал Рысь, глядя на карту на своём КПК. Половина экрана была треснутой, но он умудрялся в нём что-то разглядеть.
— Если коридор не обвалился впереди, значит мы на верном пути.
Мы приблизились к прогнившему тоннелю, откуда тянуло холодом. Когда-то здесь шли рельсы электрокаров, перевозивших грузы, но теперь от них остались лишь пара ржавых полос. Стены были запачканы странными белыми разводами, словно кто-то пытался закрасить остатки граффити.
— А здесь что? — спросил я, замирая перед надписью на ломаном английском языке. «KEEP OUT OR ELSE». Слово «OR ELSE» было перечёркнуто красной краской.
— Когда-то здесь был выход к центральным лифтам, — ответил Тон. — Они давно обрушились. Могли и сталкеры приложить руку, чтобы отрезать путь.
Рысь остановился, обводя помещение взглядом:
— Ладно, пока тихо. Но место мне не нравится, — добавил он негромко. — Слишком много мусора, где можно спрятаться.
Мы двинулись дальше, стараясь идти как можно тише. Сплетения труб в потолке свисали, как рёбра огромного кита. Стоило задеть одну трубу, и гулкий стон, казалось, шёл волной по всему коридору. Иногда из дальних углов доносился стук или шорох, кто-то шевелился — может, крысы, может, и нет.
Через несколько минут мы выбрались в более широкий пролет, где когда-то располагалась перегрузочная зона. Сейчас там стояли поломанные стеллажи и пара накренившихся платформ для старых автоматических каров.
— Ещё один завал, — сказал Тон, устало опуская плечи. — Нам придётся искать обход через нижний ярус.
— Или пролезть через эти ящики, — Рысь нахмурился, осматривая покорёженные конструкции. — Рискуем упасть на голову сталкерам или взрослым?
Я взглянул на гору скрученного металла. Наверху зиял узкий просвет, в который, может, и смог бы пролезть один человек, но не трое, да ещё и с раненым.
— Плохая идея, — покачал я головой. — Слишком шумно будет, когда всё это рухнет.
Тон присел на корточки, поводив фонариком по полу:
— Снизу вроде есть путь. Видите? Здесь что-то вроде лаза, ведущего на уровень ниже. Возможно, там есть коридор к шахте 42/41.
— Попробуем, — решил Рысь. — Но осторожно. Чем глубже заходим, тем чаще встречаются взрослые и всякие бродяги.
Мы перелезли через невысокий блок, прикрытый лохмотьями — может, когда-то это была часть обшивки. За ним
