Ничего страшного. От астронома Ха никаких новостей?
– Нет, никто пока не сообщал о нем.
– Надеюсь, он не попал в какую-нибудь передрягу…
Ха Рам каждый год находился во дворце в эту ночь, а теперь внезапно исчез. И каким-то образом все эти несчастья случились одновременно. Но ван сразу вспомнил о юноше не потому, что тот имел способность устранять такие неприятности, а потому, что он умел относиться к любой беде как к чему-то совсем обычному и даже естественному.
– Как только рассветет, проведите хэгведже[12]. Но поскромнее.
– Поскромнее?..
– Да. Совы кричат в самом сердце дворца, разве можно это игнорировать?
Раньше ритуал проводили каждый раз, когда сова ухала на территории дворцового комплекса, но это оказалось ужасно расточительной практикой. Поэтому два года назад король приказал проводить хэгведже только тогда, когда сова ухала рядом с его кабинетом, но и это правитель обычно считал пустой тратой ресурсов. Придворные с тревогой поглядывали на крышу дворца. По их лицам можно быдл прочитать, что в этот раз все совсем иначе.
Все же король был непреклонен:
– Одна птица или несколько – какая разница? Относитесь к этому проще, не зацикливайтесь на их количестве. – Ван перевел взгляд на стаю сов на крыше. – Это всего лишь летающие зверьки. Ничего особенного.
«А мое имя – не Ли Банвон». Он закончил эту мысль про себя.
19-й год правления Седжона
(1437, год Красного Змея)
17 ноября по лунному календарю
Она и мечтать не могла о более удобном месте для сна. Подушка была идеальной высоты, одеяло приятно грело, да и пахло вокруг удивительно хорошо. Казалось, будто это не мужчина спустился к ней, а она вознеслась на небеса…
Стоп. Небеса? Она что, умерла? Глаза девицы Хон распахнулись в испуге. Девушка не могла двигаться, потому что была крепко прижата чем-то твердым. Окончательно очнувшись ото сна и здраво оценив ситуацию, Хон поняла, что ее подушкой сегодня была рука Ха Рама, а одеялом – его туловище. Пахло, кстати, тоже им. А зажало девушку между его руками.
– П-простите… вы еще спите?
Ответа не последовало, было слышно только ровное дыхание молодого человека. Рам обнимал ее, как бамбуковую жену[13]. Девушка принюхалась.
– Ах, как хорошо пахнут небожители! Поразительно.
Чувствовала ли она себя хотя бы раз в жизни так спокойно? Даже если бы девушка и постаралась вспомнить, то не смогла бы. Хон не хотелось отпускать это чувство, лишь бы остаться в этой безмятежности навсегда. И если бы ее живот не взбунтовался, она бы так и не ушла из чужих объятий.
Девушка с сожалением подняла руку Рама и тихонько выскользнула из-под нее. Усевшись, она посмотрела в окно: казалось, ее глаза сомкнулись всего на мгновение, а день уже был в самом разгаре. Теплые солнечные лучи касались лица юноши. Тонкая улыбка, которую Хон разглядела ночью, оказалась самой что ни на есть настоящей. Пролитый свет солнца не оставлял никаких сомнений в неземном происхождении молодого человека.
Она вскочила на ноги и распахнула окно.
– Вы правда отдаете его мне? – крикнула Хон Небесам. – Я точно могу забрать этого мужчину?
Но Небо не отвечало. Вместо этого юноша, еще не проснувшись, вдруг перевернулся. Слабая улыбка исчезла с его губ, но он, кажется, был в порядке. Девушка улыбнулась.
– Эх, ну что уж тут поделать? Это подарок свыше, от такого ведь и не откажешься, ха-ха! Как бы то ни было, мы провели эту ночь вместе, так что Небеса уже не смогут отвертеться. И к их же сведению, это не я его заставила во сне меня так обнимать! Интересно, он что-нибудь умеет? В людском мире ведь придется как-то на хлеб зарабатывать… – Она ненадолго задумалась, но затем снова засмеялась и продолжила: – Ерунда! Сама заработаю, что уж там. Раз его само Небо мне послало, значит, он добрый – этого достаточно! Что еще может быть нужно в мужчине, кроме доброты? Ха-ха! Ох, живот урчит… Точно, глаза!
Хон присела рядом с ним на корточки и протянула пальцы к глазам Рама. Вдруг она увидела собственную руку: «Я такая грязная, оказывается…»
Она принюхалась к собственной одежде и ладоням и почувствовала жуткую вонь на контрасте с приятным ароматом мужчины. Девушке открылось чувство, о существовании которого она до сих пор не подозревала, – стыд. Она старательно отряхнула место на теле Рама, где совсем недавно лежала сама, чтобы хоть немного облегчить свое состояние. Но, потянувшись носом к его груди, Хон все же чувствовала свой запах. Тогда она взяла одеяло и принялась обтирать его туловище и руки… но это не помогло. От одеяла тоже попахивало.
Девица Хон снова потянулась к глазам юноши. Одними пальцами она слегка приподняла его веки и тут же закрыла их ладонью, не успев даже довести начатое до конца. Сердце вдруг сильно заколотилось. У него красные глаза. Это ей тоже не привиделось.
– Так он не небожитель, а токкэби?
Удивившись собственным словам, она одернула руку. Каким бы красивым ни был этот мужчина, токкэби все же внушали девушке ужас. Она сделала пару шагов назад и прислонилась к стене.
– Что, если у него и рога есть? А может, пучок на голове – это и есть рог?..
Она принялась осматривать его на наличие рогов, но в процессе совсем потеряла суть происходящего и просто уставилась на его лицо. И чем дольше смотрела, тем сильнее разгоралось ее любопытство. Это был интерес, не сравнимый с ее интересом к тиграм с горы Инвансан. Как бы он выглядел с открытыми глазами? Какое бы у него было выражение лица, какой голос, что бы он ей рассказал? Девушка изо всех сил напрягла воображение, но так и не смогла представить такую картинку у себя в голове.
– Небожитель ты или токкэби, да хоть Мрачный Жнец – это неважно. Пожалуйста, просто открой глаза. Поговори со мной. Чем же ты отличаешься от нарисованного, если вот так вот лежишь и молчишь?!
Юноша продолжал спать. Люди уж точно так не отключаются, но она все не могла оторвать глаз от чужого лица. Не только из-за его красоты, но и потому, что оно совсем ничего не выражало. И даже так мужчина выглядел печальным. Странно. Совсем пустое, а оттого еще более грустное лицо.
– Может, он не сам с Небес спустился, а его изгнали?..
Она выровняла свои стопы по одной линии с его и легла рядом. Макушка Хон находилась примерно на уровне плеча Ха.
– А он довольно высокий… Эх, не нужны мне никакие небожители, мне просто нужен человек! Самый обычный человек…
Это была просторная комната, увешанная картинами. На лице Ли Ёна
