ответила. Только сильнее обняла горшок с медом. Ее взгляд все так же был прикован к воротам.
– Повернись и посмотри на меня. Ты же не выйдешь снова в таком виде? Только не сейчас, когда я здесь.
Ворота в глазах Хон удалялись все дальше, уносимые голосом Кён Джудэк. «Только не сейчас, когда я здесь» – значит, она ни в коем случае ее просто так не отпустит, эта женщина действительно способна на подобное. Бесполезно было пытаться бежать, ведь Хон – все равно что блоха на фоне Кён Джудэк. Но сдаваться она категорически не хотела: нужно было отнести этот мед больному. Во что бы то ни стало.
Не успела девушка подумать об этом, как услышала певучий голос экономки:
– Стой на месте, иначе я тебя раздавлю.
Проигнорировав угрозу, Хон попыталась убежать, но прежде, чем это произошло, Кён схватила ее за загривок. На фоне этой женщины она действительно была всего лишь блохой.
– Ой, что это? Неужели горшок с медом?
Девушка посмотрела на экономку, но из-за того, что ее держали за шиворот, обернуться получилось только наполовину. Руки Джудэк – той, кто отвечала за все внутренние и внешние дела «Пэк Ю», – были сильнее, крупнее и мускулистее рук большинства мужчин. Невозможно было вырваться из ее лапищ. Оставалось только слезно умолять:
– Прошу, притворитесь, что вы меня не видели. Я только сбегаю в одно место и вернусь! Если я не принесу кое-кому этот мед, он может умереть! Пожалуйста!
– Но если вынесешь мед, умрешь ты…
– Ну пожалуйста, войдите в положение, м-м?
– Перестань гнусавить, ты так в жизни не делала!
– Хорошо! Простите.
– Кто заболел?
– Ну… есть там один мужчина.
– О-хо-хо, неужели ты можешь так нагло врать? Правдоподобнее-то ничего не придумала?
Кён Джудэк продолжала улыбаться и держать девицу Хон за загривок, пока та стенала:
– Да я не вру! У меня нет времени вдаваться в подробности, но я расскажу вам все, когда вернусь!
– Ну-ну. Там тигр, замаскированный под мужчину? Об этом мне тоже рассказывали.
Она, очевидно, шутила, но девушка была как никогда серьезна:
– Точно, может быть и так! И почему я сама об этом не подумала?..
Джудэк абсолютно не верила словам Хон.
– Хочешь сказать, что снова пойдешь искать тигров?
– Нет, вы все неправильно поняли! Я и вправду иду к мужчине! Ну, это, конечно, может быть и не мужчина на самом деле, но…
– Да-да, ясно; но давай ты сначала примешь ванну?
– Ванну? Сейчас? У меня нет на это времени!
Хон уже мерещился этот мужчина. Она почти видела, как он встает и уходит прямо перед ее глазами.
– Тебе, может, и привычно ходить везде, как сумасшедшая, но стыдиться за тебя придется мне!
Будто ей было недостаточно одного загривка, Джудэк собралась схватить девушку за запястье, но тут же внезапно остановилась.
– Ой, что это?
Экономка почувствовала, что с правой рукой Хон что-то не так. Та нахмурилась, подтверждая ее догадку.
– Твоя правая рука… Ушиблась, что ли?
– Н-нет, с ней все в порядке.
– В порядке? Она опухла!
– Немножко ведь! Отек быстро спадет! Только не говорите, пожалуйста, наставнику…
– Наставник уже и так все знает.
Глаза Кён Джудэк были устремлены за спину девушки. Хон, проследив за направлением ее взгляда, увидела стоявших неподалеку Чхве Вонхо и Кан Чхунбока. Учитель с яростью посмотрел на ее поврежденную руку, а затем широкими шагами вмиг подошел к художнице.
– Учитель, я не крала ваш мед, я хотела только одолжить…
Но Вонхо схватил не горшок, а ее правую руку. Не обращая внимание на нечистоту, он сдвинул кусок ткани, обмотанный вокруг запястья Хон. Покраснение пряталось за пятнами грязи, но припухлость была отчетливо видна. Теперь наставник в гневе смотрел прямо в лицо девушке.
Учитель страшен не тогда, когда кричит или ругается. Он страшен, когда ведет себя как сейчас – и в такие моменты он никогда не повышает голос.
– Что я тебе говорил? Можешь ломать ноги, шею, что угодно – но правую руку береги любой ценой. Говорил же?
– Простите… Это просто небольшой ушиб.
– Небольшой ушиб? Разве я тебе не говорил, что правую руку нельзя ранить даже слегка? Не слышала такого?
– Слышала и очень хорошо помню.
– Картины, которые мы рисуем, создаются тонким дрожанием кисти. Каждая из них – результат случая. Малюсенькая рана может повлиять на ее легкое дрожание. Даже если мы не можем увидеть этого различия собственными глазами, с ним нельзя мириться. В отличие от тех, кто берется за кисть в образовательных или воспитательных целях, такие люди, как мы, зарабатывают этим на жизнь.
Кан Чхунбок, стоявший позади Чхве, погладил свою правую руку. У него было довольно грустное выражение лица, но, как только мужчина встретился глазами с девицей Хон, он по-доброму заулыбался. В прошлом Кан тоже работал в «Пэк Ю», он не имел никаких других талантов, кроме рисования. Но во время работы с ним произошел несчастный случай, из-за которого мужчина сломал правую руку; кость зажила, но срослась не совсем ровно. На повседневной жизни Чхунбока это никак не отразилось. Хоть и неуклюже, но он мог пользоваться палочками для еды и даже писать разборчивые, но слегка кривые буквы. А рисовать после этого больше не смог.
Девушка искренне склонила голову.
– Пожалуйста, простите меня. Мне очень жаль.
– Я ведь говорил, что зимой нужно быть особенно осторожным, потому что тело деревенеет и даже небольшие проблемы могут превратиться в серьезные травмы?
– Говорили. Я была слишком неосмотрительна. Впредь буду осторожнее.
– Будешь осторожнее?.. Тогда с этого момента тебе запрещено выходить на улицу, пока запястье не заживет.
– Что?! Нет, только не э…
Ее ноги оторвались от земли: экономка перехватила ее за талию.
– Джудэк, отмой ее поскорее.
– Я как раз собиралась это сделать, наставник. Не могу позволить этому куску грязи пачкать место, которое я с таким трудом чистила.
– Только не это! Кён Джудэк! Учитель!
– Я же просил не называть меня учителем!
– Господин наставник! Мне нужно идти. Пожалуйста, отложите наказание до завтра. Сегодня совсем-совсем нельзя!
Однако сколько бы Хон ни сопротивлялась, она лишь тщетно барахталась в воздухе, все дальше и дальше удаляясь от ворот и Чхве Вонхо.
– Чхунбок, иди и позови иглотерапевта. Запиши это Светлячку в долговую книгу.
– Боже мой, ты что, все это время голодала? У тебя ведь живот к спине прилип! Талия – не шире ляжки!
Вонхо не слышал визги девицы Хон, зато от этих слов уходящей Джудэк у него екнуло сердце. Хотя он уже давно съел пойманных ею фазанов, сейчас появилось такое ощущение, будто они встали у Чхве поперек горла.
– Чхунбок! Купи на обратном пути еще мяса. И в долговую книгу запиши,
