У меня есть только старший брат…
– Вот именно! – громко рассмеялся слуга.
Когда принц злобно посмотрел на него, тот сразу отвернулся и пригладил гриву черной лошади, стоявшей рядом.
– Это правда? У тебя нет сестры?
– Нет, – озадаченно ответил Мансу.
Ли Ён нахмурился и почесал лоб.
– Тогда я не понимаю. У тебя ведь нет сестры, так почему ты помогал похитить господина Ха?
– Ч-что вы имеете в виду? Разве у меня есть причины так поступать?
– Да, у тебя нет причин. И нет сестры. Это-то и странно… Ах вот оно что! Ты наверняка должен что-нибудь знать о его имуществе!
При упоминании имущества глаза слуги расширились, но потом он подумал: какие могут быть богатства у человека, почти не выходящего из Кёнбоккуна? Говорят, что даже худший геомант за пределами дворца зарабатывает больше, чем чиновник Соунгвана. С Ха Рамом то же самое.
Мансу, будто забыв, что человек перед ним – великий принц Анпхён, повысил голос:
– К-какое имущество? Конечно, я знаю, что он не бедствует, но…
– Если бы он был простым богачом, ты думаешь, я бы тебя об этом спрашивал?
– Что же я тогда, по-вашему, с ним сделал? И все ради богатства? Глупости! Я ведь тоже очень хочу его найти… – Мальчик отчаянно шмыгнул носом.
Ли Ён смотрел на Мансу, вытирающего слезы с лица рукавом. Холод все не исчезал из его глаз.
– Какой смышленый малый. Знает, что и как можно сказать. Умен, ни дать ни взять.
Только парень не врал и не притворялся. Он и правда искренне беспокоился. Более того, мальчик всегда был беспрекословно покорным Ха Раму, а значит, несоответствия в его словах можно было списать на то, что он пытается скрыть какую-то невыгодную для чиновника ситуацию. И это интересовало Ли Ёна даже больше, чем местонахождение Ха.
Он решил расспросить об этом постепенно, а пока направился в ту сторону, где исчез юноша. Прислуга жестом приказал стражникам, стоявшим вдалеке и переодетым в носильщиков паланкина, следовать за ними, а затем натянул поводья лошади и тоже отправился в путь.
– Мансу, подойди поближе.
Тот быстро подошел к Ли Ёну. Расстояние между ними стало меньше, но настороженность только выросла.
Принц, идя к нему спиной, спросил:
– Обычно, когда человек понимает, что идет не туда, он поворачивает назад. Почему чиновник Ха так не поступил, Мансу?
– Думаю, он заблудился.
– Даже если так, он должен был явиться наутро.
– Значит, сначала он заблудился, а потом его похитили… – Он прикусил губу, ужаснувшись собственным словам.
Слезы снова наполнили глаза мальчика. Принц и прислуга одновременно ударили себя по коленям – хлоп! Особенно в восторг пришел второй, потому что это была гораздо более правдоподобная версия на фоне безумных идей Ли Ёна.
– Ха! Это вполне возможно. Точно, сначала он пошел в том направлении – не знаю, правда, зачем, – хоть ты его и звал, потом потерялся и ему помогла девушка, проходившая мимо…
– Ваше высочество! Все было замечательно, но откуда в вашем рассказе вдруг появилась какая-то женщина?
Не обращая внимания на возмущения слуги, он продолжал:
– …Дама оказала ему услугу, потому что пожалела слепого, а потом влюбилась в его красоту и оставила у себя в заточении.
– Боже мой… Ваше высочество, пожалуйста, будьте серьезнее! Разве есть сейчас время для таких ужасных шуток, когда, возможно, такое важное для государства лицо похищено?!
– А я и не шучу, – цокнул он. – Мансу, ты тоже думаешь, что я шучу?
– Нет-нет! Возможно, так все и было.
Парнишке тут же прилетел подзатыльник от слуги.
– Такой малец, а уже вовсю льстит! Этому ты во дворце научился?
– Это не лесть! Если бы речь шла о ком-то другом, я, может, и не поверил бы… Но в случае с господином Ха это имеет смысл!
– О! А ты и правда умен. Очень уж он мне нравится, – рассмеялся принц.
Слуга лишь покачал головой.
– У него и внешность, и несметные богатства… Ух! – бубнил он себе под нос.
Ли Ён встал и оглянулся на бормочущего мужчину. Мансу остановился вместе с ним.
– Я же говорил тебе, – сказал принц, обняв прислугу за плечи, – он не простой чиновник. И ни для кого не секрет, что состояние у него наверняка побольше, даже чем у моего отца.
Он отвернулся и зашагал прочь. На мгновение слуга растерялся, вспоминая, кем же является отец принца Анпхёна; но потом до него дошло, что это сам ван. Ни один человек не может обладать большими богатствами, чем правитель страны, ведь он ее владелец; а если кто и говорит, что может, – тот явно врет. Слуга шел, опустив плечи. Он был уверен, что принц снова над ним издевается.
– Ну да, конечно. В стране есть кто-то богаче его величества, это само собой разумеется… Разве такой невежда, как я, может понимать законы мироустройства?
– Мансу, я вру?
– Ну… Я думаю, ваше высочество определенно приукрасил последнюю фразу. Его величество ван – владелец восьми провинций Чосона. С ним никто не сравнится.
– Конечно, он король всех здешних земель. Но ван не владеет ими всеми как собственностью. Когда я говорю о богатствах, я скорее подразумеваю деньги на личные расходы.
Слуга рассмеялся, притом с сильным намеком на издевку. Было бы куда менее абсурдно оценивать земельные владения правителя, нежели его финансы. Личные деньги вана были собственностью королевской семьи Ли, и накапливаться ее состояние начало еще до основания государства Чосон. В земельном эквиваленте он владел более чем половиной площади провинций Хамген и Пхенан, поэтому ван не имел себе равных во всем государстве. По крайней мере так было известно прислуге.
– И что бы вы делали, если б у вас не было удовольствия дразнить своих подданных?
– Вот-вот! Каждый день наверняка был бы безмерно скучным, – посмеялся принц.
Внезапно Мансу остановился, из-за чего встали и все остальные: и прислуга, и принц, и стражники, переодетые в носильщиков паланкина. Ли Ён посмотрел туда, куда был направлен взгляд мальчишки. Там, одной рукой ухватившись за большое дерево, а другой шаря в воздухе, стоял очень высокий мужчина.
– Ха Рам?
Юноша щупал пространство впереди себя и осторожно шагал ногами в одних носках. Он, казалось, не знал, куда идти, и просто пытался найти безопасный путь. Мансу стоял молча, пристально вглядываясь в картину перед ним, словно желая убедиться, что бегущий Ха Рам, которого он видел той ночью, всего лишь иллюзия. Как только он понял, что человек перед ним – обычный астроном Ха, которого он знал раньше, неспособный видеть и остерегающийся ходить из-за своей слепоты, Мансу громко разрыдался.
Плач был настолько пронзительным, что даже через завывания ветра донесся до ушей Ха Рама, хотя тот и находился
